Статья 140 как символическая норма уголовного кодекса: проблемы применения

С начала действия ст. 140 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) число совершенных преступлений, предусмотренных данной нормой, не насчитывает даже дюжины. Данный факт наводит на мысль о том, что ст. 140 является либо не востребованной в практическом применении, либо конструктивно непригодной в ее построении, и носит больше устрашающий характер в силу своей неопределенности. Нельзя с полной уверенностью утверждать, что неприменение указанной нормы связано лишь с надлежащим выполнением государственными служащими своих полномочий. Все же в данной работе речь пойдет о дефектах конструкции ст. 140 УК РФ, многообразном ее понимании и проблемах применения.

Предлагаем изложение начать с диспозиции ст. 140 УК РФ.

Большинство критики в научной среде связано с использованием в диспозиции нормы признака «гражданин». Законодатель сократил субъектный состав потерпевших по данной правовой норме и не учел, что гражданин является не единственным субъектом, которому может быть не предоставлена информация. По сути потерпевшим в данном случае может быть любой человек (лица без гражданства, иностранные граждане) в силу того, что неправомерными действиями должностных лиц нарушаются права и свободы этих субъектов. Такой же позиции придерживается ученый А.Е. Ратникова.

Использование признака «гражданин» в диспозиции может рассматриваться как привязка субъекта к гражданству страны, так и как своеобразная юридическая фикция. То есть, при фикции гражданин рассматривается как любой человек, с гражданством или без – неважно, если только сама норма не предполагает другое (норма о шпионаже).

Если мы следуем подходу привязки субъекта к гражданству, то ст. 138 УК РФ в таком случае распространяется только на граждан РФ, а вместе с ней и Конституция Российской Федерации (далее – Конституция РФ).

Данные рассуждения приводят нас к наличию несоответствия ст. 140 УК РФ основам конституционного строя РФ.

По причине неверного формулирования диспозиции указанной правовой нормы и отсутствия разъяснений со стороны законодателя и судов остается неразрешенным вопрос о круге субъектов, которые признаются потерпевшими по данной норме. Все перечисленные замечания делают ст. 140 УК РФ «мертвой» для практического использования.

Осуществив анализ ст. 140, мы пришли к выводу, что потерпевшими по указанной ст. должны быть: 1) лица, в отношении которых собирали документы и материалы; 2) лица, которые заинтересованы в предоставлении им информации, затрагивающей их личные права и интересы; 3) лица, которые заинтересованы в получении информации, затрагивающей права и интересы других лиц в силу того, что от предоставления указанной информации может зависеть приобретение гражданином прав, либо получение такой информации связано с репутацией человека. Мы считаем, что определение такого круга потерпевших позволит улучшить ст. 140 УК РФ и сделает ее более применимой.

Следующий вопрос связан с дефектами в конструкции объективной стороны преступления.

В юридической науке отмечается, что состав преступления, предусмотренного ст. 140 УК РФ является материальным, так как его совершение влечет наступление общественно опасных последствий в форме вреда правам и законным интересам граждан. Но сама формулировка ст. является нелогичной, так как деяния, перечисленные в объективной стороне, могут, по логике законодателя, не нарушать права и законные интересы гражданина. По нашему мнению, неправомерный отказ в предоставлении информации, затрагивающей права и законные интересы, предоставление неполных или заведомо ложных сведений всегда причиняет вред лицу, просто вред этот может быть в разном размере. Данные рассуждения приводят нас к тому, что законодателем допущены логические ошибки при составлении данной статьи, а также к тому, что в настоящее время не выработано критериев отграничения преступного отказа в предоставлении информации гражданину от административного правонарушения, предусмотренного ст. 5.39 Кодексом об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ). По мнению С.В. Смолина, признак причинения вреда правам и законным интересам граждан присущ любому противоправному поведению в том числе и ст. 5.39 КоАП РФ, поскольку так или иначе нарушают права граждан.

Возможно, при составлении данной нормы законодатель имел ввиду, что не каждый наступивший вред приравнивается к преступлению в силу того, что выполнение объективной стороны преступления не повлекло тех последствий, которые бы причинили существенный вред правам и интересам лица именно в этой ситуации в силу характера отношений, объема предоставленной информации и др. Но из смысла статьи данных выводов не следует.

Также хотелось бы уделить внимание оценке вреда правам и интересам граждан. По нашему мнению, при оценке вреда следует руководствоваться позициями Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» (далее – ППВС РФ), так как другого, в настоящее время, не дано. Исходя из данных в ППВС РФ позиций следует, что существенность нарушения имеет место при нарушении прав и свобод физических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией РФ (например, права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.); при оценке существенности вреда необходимо учитывать число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

По итогу проведенного исследования мы пришли к следующим выводам:

1. По причине неверного формулирования диспозиции ст. 140 УК РФ и отсутствия разъяснений со стороны законодателя и судов остается неразрешенным вопрос о круге субъектов, которые признаются потерпевшими по данной норме. Все перечисленные замечания делают ст. 140 УК РФ «мертвой» для практического использования.

Наше предложение заключается в добавлении в ст. 140 УК РФ примечания, которые бы раскрывало, кто является субъектом (потерпевшим) в данной норме, а также появление разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по тому же вопросу, и как вариант учесть круг субъектов, предложенный нами в работе, а именно: 1) лица, в отношении которых собирали документы и материалы; 2) лица, которые заинтересованы в предоставлении им информации, затрагивающей их личные права и интересы; 3) лица, которые заинтересованы в получении информации, затрагивающей права и интересы других лиц.

2. Законодателем допущены логические ошибки при составлении ст. 140 УК РФ, а также в настоящее время не выработано критериев отграничения преступного отказа в предоставлении информации гражданину от административного правонарушения, предусмотренного ст. 5.39 КоАП РФ, что влечет невозможность ее применения.

Мы предлагаем разработать критерии отграничения ст. 140 УК РФ от ст. 5.39 КоАП РФ и отграничение поставить в зависимость от размера причиненного вреда с указанием о том, чем руководствоваться при оценке вреда и выборе применимого закона.

Список литературы

1. «Уголовный кодекс Российской Федерации» от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 06.04.2024) // Собрание законодательства Российской Федерации от 1996 г., № 25, ст. 2954; Официальный интернет-портал правовой информации http://pravo.gov.ru.

2. «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» Постановление № 19 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, сборник N 12 от 31.12.2009 г.; Официальный интернет-портал правовой информации http://pravo.gov.ru.

3. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 N 195-ФЗ (ред. от 06.04.2024) // Российская газета, N 256, 31.12.2001, Официальный интернет-портал правовой информации http://pravo.gov.ru.

4. Акинина Н.Ю. Критерии степени общественной опасности деяния как способ разграничения преступного и непреступного / Н.Ю. Акинина, В.Ф. Анисимов, И.В. Анисимов // Российский следователь. 2018. № 12. С. 37–43.

5. Ратникова А.Е. Уголовно-правовое обеспечение права на информацию: сравнительноправовое исследование : дис. канд. юрид. наук. Владимир, 2006. С. 111.

6. Смолин С.В. Конкуренция уголовно-правовых и административно-деликтных норм, регламентирующих ответственность за нарушения в сфере миграционного учета // Уголовное право. 2016. № 2. С. 84–87.