Правовое регулирование имущественных отношений традиционно занимает ключевое место в системе гражданского права, поскольку именно через категорию имущества обеспечивается функционирование экономического оборота. Вместе с тем трансформация общественных отношений, обусловленная развитием цифровых технологий, глобализацией и усложнением экономических связей, приводит к тому, что классические подходы к пониманию имущества постепенно утрачивают свою универсальность и требуют переосмысления.
Обращает на себя внимание тот факт, что действующее законодательство не всегда успевает адаптироваться к новым формам экономической активности. Особенно это заметно в сфере регулирования объектов, не имеющих традиционной материальной формы, таких как цифровые активы и виртуальные объекты. Указанное обстоятельство, на наш взгляд, приводит не только к формированию пробелов в праве, но и к возникновению неоднозначной судебной практики, что в конечном итоге снижает уровень правовой определенности и эффективности защиты прав участников гражданского оборота.
В этой связи представляется обоснованным рассмотреть вопрос о том, в какой степени существующее законодательное определение имущества соответствует современным экономическим реалиям. В соответствии с гражданским законодательством имущество включает вещи, а также иные объекты, в том числе имущественные права [1]. Однако анализ научных источников показывает отсутствие единого подхода к содержанию данной категории: одни исследователи ограничивают её исключительно вещами, тогда как другие предлагают рассматривать имущество как совокупность прав и обязанностей [2, с. 45].
Особый интерес в данном контексте представляет правовой статус цифровых активов, включая криптовалюты, токены и иные формы цифровых прав. Их нематериальная природа и специфика оборота затрудняют применение традиционных правовых конструкций, основанных на категории вещи. В результате возникает закономерный вопрос о необходимости расширения существующего понятия имущества либо формирования новой правовой категории. Представляется, что более перспективным направлением является нормативное закрепление самостоятельной категории «цифровое имущество», что позволило бы определить особенности его правового режима и устранить существующую неопределенность. Данный вывод отражает авторскую позицию, сформированную на основе анализа действующего законодательства и научных подходов к определению объектов гражданских прав.
Показательной в данном контексте является судебная практика. Так, в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2019 № 5-КГ18-241 было указано, что цифровые активы могут рассматриваться как иное имущество при условии их экономической ценности и возможности участия в гражданском обороте [4]. Данная позиция свидетельствует о постепенном признании судами новых объектов в качестве элементов имущественной сферы, несмотря на отсутствие их прямого закрепления в законодательстве.
Не менее дискуссионным является вопрос о сохранении классического разграничения вещных и обязательственных прав. Как известно, вещные права характеризуются абсолютным характером и направленностью на вещь, тогда как обязательственные права носят относительный характер [3, с. 112]. Однако современная правоприменительная практика демонстрирует тенденцию к сближению этих категорий, что особенно заметно в рамках таких институтов, как аренда, доверительное управление и залог.
Судебные органы также обращают внимание на указанную проблему. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 подчёркивается необходимость исходить из содержания правоотношения, а не только его формального наименования, при определении правовой природы соответствующих прав [5]. Это фактически подтверждает тенденцию к функциональному подходу в разграничении вещных и обязательственных прав.
Дополнительные сложности возникают при определении пределов оборотоспособности имущества. Несмотря на то что законодатель закрепляет категории объектов, изъятых из оборота или ограниченных в обороте [1], появление новых видов имущества ставит под сомнение достаточность существующих критериев. В частности, дискуссионным остаётся вопрос о возможности вовлечения в гражданский оборот таких объектов, как персональные данные, цифровые профили и виртуальные активы.
Интерес в этом аспекте представляет практика арбитражных судов. Например, в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 17.05.2021 по делу № А40-124668/2020 суд указал на допустимость экономического оборота цифровых прав при условии их надлежащей правовой идентификации и фиксации [6]. Тем самым суд фактически признал возможность существования новых форм имущества в обороте, хотя и с определёнными ограничениями.
Отдельного внимания заслуживает проблема эффективности механизмов защиты имущественных прав. Традиционные способы защиты, такие как виндикация, негаторный иск и возмещение убытков, доказали свою состоятельность в отношении классических объектов гражданских прав, однако их применение в цифровой среде сопряжено с рядом трудностей.
Судебная практика подтверждает наличие указанных проблем. Так, в ряде дел суды сталкиваются с невозможностью применения традиционных способов защиты к цифровым активам ввиду отсутствия их чёткого правового статуса и механизмов идентификации правообладателя [6]. Это свидетельствует о необходимости адаптации существующих способов защиты к новым условиям.
В этих условиях представляется оправданным развитие специальных способов защиты, включая использование технологий цифровой фиксации прав и элементов распределённых реестров, а также расширение международного сотрудничества в данной сфере.
Таким образом, проведённый анализ позволяет сделать вывод о том, что современное правовое регулирование имущества находится в стадии активной трансформации. Ключевыми проблемами остаются неопределенность содержания категории имущества, размывание границ между видами гражданских прав, сложности определения оборотоспособности новых объектов и недостаточная адаптированность механизмов защиты прав к условиям цифровой экономики. По нашему мнению, преодоление указанных проблем возможно только при условии комплексного подхода, включающего как совершенствование законодательства, так и развитие правоприменительной практики с учетом современных технологических и экономических реалий.
В целях повышения эффективности правового регулирования представляется целесообразным: нормативно закрепить категорию «цифровое имущество» и определить ее правовой режим; уточнить критерии разграничения вещных и обязательственных прав на уровне законодательства и судебных разъяснений; разработать гибкие критерии оборотоспособности новых объектов; а также адаптировать существующие способы защиты прав с учетом цифровой среды. Реализация указанных мер, на наш взгляд, позволит повысить уровень правовой определенности и обеспечить надлежащую защиту имущественных интересов участников гражданского оборота.
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМЫХ ИСТОЧНИКОВ
- Брагинский, М. И. Договорное право. Общие положения / М. И. Брагинский, В. В. Витрянский. — М.: Статут, 2020. — 847 с.
- Гаджиев, Г. А. Цифровые права как объект гражданских прав // Журнал российского права. — 2021. — № 7. — С. 45–56.
- Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. действующая).
- Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2019 № 5-КГ18-241.
- Постановление Арбитражного суда Московского округа от 17.05.2021 по делу № А40-124668/2020.
- Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».
- Сергеева, А. П. Гражданское право: учебник / А. П. Сергеева, Ю. К. Толстой. — М.: Проспект, 2021. — 1040 с.
- Суханов, Е. А. Гражданское право: учебник: в 4 т. Т. 1 / Е. А. Суханов. — М.: Волтерс Клувер, 2019. — 720 с.
- Толстой, Ю. К. Право собственности и другие вещные права / Ю. К. Толстой. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2018. — 312 с.