Стремительное развитие информационно-телекоммуникационных технологий в XXI веке привело к принципиальной трансформации всех сфер общественной жизни, включая преступную деятельность и механизмы противодействия ей. По данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации и МВД России, преступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, продолжают занимать значительный удельный вес в структуре современной преступности. Это свидетельствует о том, что цифровизация преступной деятельности продолжает оставаться одной из наиболее актуальных угроз современному обществу. В этих условиях особое значение приобретает совершенствование механизмов выявления, фиксации и исследования цифровых следов преступлений, поскольку от эффективности их использования напрямую зависит качество расследования уголовных дел и реализация принципа неотвратимости уголовной ответственности.
Существующая система уголовно-процессуального доказывания формировалась в эпоху «бумажного» делопроизводства, когда материальный носитель доказательственной информации имел преимущественно физическую природу. Сегодня следователь и суд всё чаще сталкиваются с необходимостью собирания, проверки и оценки сведений, существующих исключительно в электронной форме [1, с. 82–85]. Вместе с тем УПК РФ не содержит легального определения понятия «электронное доказательство», а часть 2 статьи 74 УПК РФ прямо не относит их к самостоятельным видам доказательств, что порождает неопределённость в вопросе их процессуальной природы.
В доктрине уголовного процесса сформировалось несколько подходов к разрешению данной проблемы. Сторонники первого подхода полагают, что электронные доказательства не обладают достаточной спецификой для выделения в самостоятельный вид и могут быть отнесены к вещественным доказательствам либо иным документам [2, с. 44–50]. Так, пункт 5 части 2 статьи 82 УПК РФ выделяет электронные носители информации в особый вид вещественных доказательств, а статья 164.1 УПК РФ предусматривает специальные правила их изъятия и приобщения к материалам дела. Представители второго подхода, напротив, обосновывают необходимость законодательного закрепления понятия «электронное доказательство» ввиду специфики цифровой информации [1, с. 82–85].
Электронная информация обладает рядом особенностей: она неосязаема, легко поддаётся изменению и уничтожению, не может быть воспринята без специальных технических устройств, а воздействие на неё возможно удалённо [2, с. 46]. Указанные свойства существенно отличают электронные доказательства от традиционных источников доказательственной информации и вызывают сложности при их процессуальной оценке.
В научной литературе электронные доказательства определяются как сведения, выраженные в электронной форме и содержащие информацию об обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела [2, с. 44–50]. К ним относятся электронные документы, переписка, файлы, сведения, хранящиеся на электронных носителях или серверах. Законодательное закрепление данной дефиниции позволило бы упростить процедуру приобщения электронных доказательств к материалам уголовного дела и сформировать единый процессуальный механизм их использования.
Отсутствие законодательной определённости вызывает серьёзные трудности в судебной практике, особенно при оценке скриншотов, переписки в мессенджерах и иных цифровых материалов. В теории и практике скриншоты обычно относят к категории «иных документов» в соответствии со статьёй 84 УПК РФ, однако допустимыми они признаются лишь при соблюдении установленного законом порядка получения и фиксации [4, с. 6–9].
Ключевым критерием оценки электронных доказательств выступает их допустимость. Она предполагает получение доказательства надлежащим субъектом, соблюдение процессуального порядка его оформления и использование надлежащего источника информации [3, с. 124–132]. Применительно к цифровым данным особое значение приобретают обеспечение достоверности информации и её надлежащее процессуальное документирование, в том числе с привлечением специалистов [3, с. 124–132]. Специфика электронной информации такова, что её изменение может происходить без видимых следов, поэтому в качестве средств подтверждения целостности цифровых данных предлагается использовать электронную подпись и хеширование [1, с. 82–85].
Собирание электронных доказательств регулируется статьёй 164.1 УПК РФ, устанавливающей порядок изъятия электронных носителей информации и копирования содержащихся на них сведений. Вместе с тем законодательство не охватывает всех практических ситуаций, связанных с хранением, копированием и исследованием цифровой информации [4, с. 11–22]. Существенное значение имеет разграничение оригинальных электронных носителей и их копий, поскольку это влияет на определение доказательственной ценности полученных материалов.
Анализ рассмотренных проблем позволяет предложить ряд направлений совершенствования уголовно-процессуального законодательства. Во-первых, представляется необходимым дополнить статью 5 УПК РФ легальным определением понятия «электронное доказательство», а также закрепить данную категорию в части 2 статьи 74 УПК РФ в качестве самостоятельного вида доказательств. Во-вторых, следует разработать и нормативно закрепить единые стандарты фиксации, изъятия и проверки цифровой информации, включая обязательное использование технических средств верификации. В-третьих, создание специализированных подразделений в структуре органов предварительного расследования, деятельность которых была бы направлена на работу с электронными доказательствами [1, с. 82–85]. Решение поставленных задач будет способствовать не только повышению эффективности раскрытия и расследования преступлений, совершаемых в цифровой среде, но и укреплению гарантий прав участников уголовного судопроизводства, что в конечном счёте отвечает интересам правосудия в целом.
Список литературы:
- Басова А. А. Проблемы применения электронных доказательств в уголовном судопроизводстве России / А. А. Басова, Е. В. Волкова, Е. М. Гневашева. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. — 2026. — № 15 (618). — С. 82–85. — URL: https://moluch.ru/archive/618/135078.
- Корнакова С. В. Электронные доказательства в российском уголовном процессе: проблемные вопросы / С. В. Корнакова, Е. В. Чигрина. — Текст: непосредственный // Юридический вестник Самарского университета. — 2025. — Т. 11, № 2. — С. 44–50.
- Платонов В. В. Обеспечение допустимости электронных доказательств в уголовном судопроизводстве / В. В. Платонов. — Текст: непосредственный // Актуальные проблемы российского права. — 2025. — Т. 20, № 8. — С. 124–132.
- Утаев С. С. Проблема допустимости электронных доказательств на предварительном слушании / С. С. Утаев, Д. В. Матвеев ; науч. рук. Н. В. Кулик. — Текст: электронный // Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры РФ. — 2025. — URL: https://www.procuror.spb.ru/ik2025/021.pdf (дата обращения: 18.05.2026).