Проблема квалификации насильственных половых преступлений в отношении несовершеннолетних в настоящее время находится в эпицентре уголовно-правовой доктрины и правоприменительной практики. С одной стороны, законодатель демонстрирует ужесточение ответственности за деяния против половой неприкосновенности детей, о чем свидетельствует введение части 5 в статью 131 Уголовного кодекса РФ, а с другой стороны, на практике возникают серьезные трудности при разграничении составов, предусмотренных ст. 131, 132, 134 и 135 УК РФ, особенно в возрастном сегменте от 12 до 16 лет. Цель данного эссе — выявить ключевые коллизии квалификации, связанные с оценочным признаком «беспомощное состояние» несовершеннолетних, и предложить пути их разрешения.
Особую сложность в правоприменительной практике вызывает квалификация действий в отношении потерпевших в возрасте от 12 до 14 лет. С одной стороны, согласно п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности», если преступление совершено в отношении лица в возрасте от 12 до 16 лет и при этом отсутствуют признаки беспомощного состояния, содеянное при отсутствии насилия или угрозы его применения квалифицируется по ст. 134 или ст. 135 УК РФ. Однако ключевая проблема возникает при толковании самого понятия «беспомощное состояние». Пленум разъясняет, что малолетний возраст до 12 лет сам по себе свидетельствует о беспомощности, поскольку лицо не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий. Но что делать с потерпевшими в возрасте 12–14 лет? Здесь вступает в силу отсылка к гражданскому законодательству. Согласно ст. 28 ГК РФ, малолетними признаются лица, не достигшие 14-летнего возраста. Из этого следует логика, если лицо в возрасте 12–14 лет является малолетним, а следовательно, его состояние в силу возраста презюмируется как беспомощное применительно к половым преступлениям. Указанное приводит к коллизии в оценке одного и того же фактического поведения. Так, если потерпевшему 13 лет, отсутствуют доказательства применения физического насилия или угроз, однако установлено, что в силу возраста и психофизиологических особенностей он не способен в полной мере понимать характер совершаемых действий, возникает вопрос о наличии беспомощного состояния.
В соответствии с п. 5 Постановления Пленума № 16 беспомощное состояние может быть обусловлено, в том числе, возрастом потерпевшего, если он не способен понимать характер и значение совершаемых действий либо оказывать сопротивление. В таком случае содеянное подлежит квалификации по ст. 131 или 132 УК РФ, а не по ст. 134 УК РФ, поскольку последняя применяется лишь при отсутствии использования беспомощного состояния.
При этом формально ст. 134 УК РФ охватывает случаи совершения половых действий с лицами, не достигшими 16-летнего возраста, включая лиц в возрасте 12–14 лет, однако её применение предполагает наличие добровольного поведения потерпевшего, не обусловленного его беспомощным состоянием. Вместе с тем малолетний возраст до 14 лет в большинстве случаев сходится с неспособностью в полной мере осознавать значение совершаемых действий, что в правоприменительной практике может рассматриваться как один из критериев беспомощного состояния и, соответственно, исключать квалификацию по ст. 134 УК РФ. Судебный психолог Томас Гриссо подчеркивал, что лица младше 14 лет «значительно реже демонстрируют способности, необходимые для компетентного принятия решений». Это мнение означает, что в этом возрасте лицо в силу психологического и (или) социального развития, уровня умственного, интеллектуального, психического и физического развития не способно оказать сопротивление насильнику.
Особого внимания заслуживает анализ части 5 статьи 131 УК РФ, которая была введена Федеральным законом от 28.01.2022 N 3-ФЗ, в контексте рассматриваемой проблемы. В действующей редакции часть 5 статьи 131 УК РФ предусматривает ответственность за деяния, предусмотренные пунктом «а» части третьей и пунктом «б» части четвертой настоящей статьи, если они совершены лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, в отношении двух или более несовершеннолетних. Данная норма фактически усиливает уголовно-правовую охрану малолетних потерпевших, однако её применение порождает вопросы о соотношении с составом ст. 134 УК РФ. В частности, возникает неопределённость в части того, следует ли рассматривать возраст до 14 лет как самостоятельное и достаточное основание для вывода о беспомощном состоянии либо требуется дополнительное установление неспособности потерпевшего понимать характер и значение совершаемых действий. Отсутствие единообразных критериев приводит к тому, что в одних случаях суды исходят из необходимости доказывания конкретных обстоятельств беспомощности, а в других — фактически придают возрасту решающее значение при квалификации по п. «б» ч. 5 ст. 131 УК РФ.
Таким образом, на практике возникает ситуация, при которой правоприменитель вынужден вменять п. «б» ч. 5 ст. 131 УК РФ при наличии признаков, свидетельствующих о невозможности потерпевшего в полной мере осознавать характер совершаемых действий, без необходимости доказывания применения насилия или угроз. Дополнительно в подобных ситуациях возникают вопросы квалификации множественности преступных действий, когда несколько половых актов совершаются в отношении одного или нескольких несовершеннолетних, что усложняет разграничение между единым продолжаемым преступлением и совокупностью преступлений ввиду отсутствия чётких законодательных критериев. В результате существующее правовое регулирование и разъяснения высших судебных инстанций требуют дальнейшей конкретизации в части соотношения возрастного критерия, признаков беспомощного состояния и условий применения п. «б» ч. 5 ст. 131 УК РФ, что позволило бы обеспечить единообразие судебной практики и устранить возникающие коллизии квалификации.
Законодатель подошел к вопросу формально, что любой возраст ниже 12 лет автоматически образует особо квалифицированный состав. На практике суды зачастую избирают второй путь, вменяя пункт «б» части 4 статьи 131 УК РФ без необходимости доказывания фактов физического насилия или угроз. Однако такой подход вызывает обоснованные доктринальные споры. Часть ученых полагает его обоснованным, поскольку малолетний возраст автоматически свидетельствует о невозможности жертвы понять характер происходящего, а значит, любое половое действие с таким лицом является насильственным по своей сути, даже при отсутствии внешнего принуждения. Другая часть указывает на риск объективного вменения и размывание границ между насильственными и ненасильственными составами, что противоречит принципу вины, закрепленному в статье 5 УК РФ. Вместе с тем в научной литературе обращается внимание на наличие дискуссии относительно обоснованности автоматического отнесения лиц в возрасте до 14 лет к категории находящихся в беспомощном состоянии. С одной стороны, такой подход объясняется повышенной уязвимостью малолетних и невозможностью полноценной оценки ими характера совершаемых действий, а с другой стороны, высказывается позиция о необходимости индивидуальной оценки фактических обстоятельств дела во избежание подмены критериев беспомощного состояния возрастным признаком как таковым и недопущения элементов объективного вменения. В связи с этим представляется целесообразным дальнейшее уточнение разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, в частности в части более чёткого определения соотношения возраста потерпевшего и признаков беспомощного состояния, а также разграничения сфер применения ст. 131–132 и ст. 134–135 УК РФ с учётом психофизиологических особенностей несовершеннолетних и критериев их способности к осознанию характера совершаемых действий.
Существующая практика квалификации половых преступлений в отношении лиц до 14 лет характеризуется неопределённостью и противоречивостью, обусловленной несогласованностью норм уголовного и гражданского законодательства и недостаточной конкретизацией разъяснений Пленума Верховного Суда РФ. В этой связи представляется необходимым уточнение Постановления Пленума № 16 в части закрепления подхода, согласно которому возраст до 14 лет рассматривается как презюмирующий признак беспомощного состояния для целей применения ст. 131 и 132 УК РФ, исключающий квалификацию по ст. 134 УК РФ и ст. 135 УК РФ. Также целесообразно дополнительно разъяснить применение п. «б» ч. 5 ст. 131 УК РФ, указав, что беспомощность малолетнего потерпевшего не требует доказывания фактов насилия или угроз, если установлено, что он в силу возраста не способен понимать характер и значение совершаемых действий либо оказывать сопротивление. Такой подход позволит обеспечить единообразие судебной практики и устранить существующие правовые коллизии.