Институт судебного представительства выступает одной из важнейших гарантий реализации права на квалифицированную юридическую помощь и доступ к правосудию. Действующее процессуальное законодательство предоставляет участникам спора широкие возможности по выбору лица, которому они доверяют защиту своих интересов в суде. Однако практика ставит перед юристами вопрос: может ли одно и то же лицо одновременно представлять интересы и истца, и ответчика по одному делу? Этот вопрос не имеет однозначного законодательного решения и порождает дискуссию как в научных кругах, так и среди практикующих юристов.
Актуальность темы обусловлена тем, что с развитием гражданского оборота и усложнением судебных споров ситуация «двойного представительства» перестаёт быть чисто гипотетической. При этом правовая неопределённость создаёт риски как для самих сторон, так и для стабильности судебных актов. Цель настоящей работы — проанализировать нормативные и доктринальные основы допустимости представительства истца и ответчика в одном лице, выявить существующие подходы в судебной практике и предложить возможные пути разрешения сложившейся коллизии.
Гражданское процессуальное представительство традиционно понимается как форма оказания правовой помощи одним лицом другому, выражающаяся в совершении процессуальных действий от имени и в интересах представляемого. Базовые положения о представительстве закреплены в статьях 48–54 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации [2], а также в статьях 59–63 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации [3]. Согласно ст. 49 ГПК РФ, представителем в суде может быть любое дееспособное лицо, полномочия которого надлежащим образом оформлены и подтверждены [2, ст. 49]. Законодатель установил лишь одно общее ограничение — в большинстве случаев требуется наличие высшего юридического образования. Примечательно, что ни ГПК РФ, ни АПК РФ не содержат прямого запрета на участие в процессе одного представителя одновременно от истца и ответчика. Исключения предусмотрены лишь для судей, следователей и прокуроров, если они не выступают в качестве представителей соответствующих органов или законных представителей (ст. 51 ГПК РФ) [2, ст. 51]. Отсутствие иных ограничений формально свидетельствует о свободе сторон в выборе представителя. Однако ключевой вопрос заключается в том, может ли подобная свобода быть абсолютной, когда речь идёт о представительстве лиц с противоположными процессуальными и материально-правовыми интересами. Некоторые исследователи проводят параллель с п. 3 ст. 182 Гражданского кодекса РФ, который запрещает представителю совершать сделки в отношении себя лично либо другого лица, представителем которого он одновременно является [1, ст. 182]. Тем не менее большинство процессуалистов сходятся во мнении, что нормы материального права о представительстве не могут быть автоматически распространены на процессуальные отношения, имеющие иную правовую природу.
В отечественной науке гражданского процессуального права сформировались два противоположных подхода к рассматриваемой проблеме. Первый подход — формально-юридический. Его сторонники исходят из того, что, если законодатель прямо не запретил совмещение процессуальных ролей представителя истца и ответчика, значит, такое совмещение допустимо. Институт судебного представительства призван обеспечить оказание квалифицированной правовой помощи, и стороны вправе самостоятельно определять, кому доверить защиту своих интересов, даже если их выбор пал на одно и то же лицо. Более того, в условиях небольшого населённого пункта, где выбор квалифицированных юристов объективно ограничен, «двойное представительство» может быть единственной возможностью для обеих сторон получить профессиональную правовую помощь.
Второй подход — сущностный, он основывается на приоритете фундаментальных принципов гражданского судопроизводства. Статья 12 ГПК РФ закрепляет принцип состязательности и равноправия сторон [2, ст. 12], который предполагает, что судебное разбирательство строится на противодействии и противоречии интересов истца и ответчика. Обе стороны должны иметь равные возможности для представления доказательств, отстаивания своей позиции и опровержения аргументов оппонента. Когда интересы обеих сторон представляет одно лицо, сама идея состязательности утрачивает смысл, так как представитель, по сути, вынужден «спорить сам с собой», что противоречит логике судебного процесса. Представитель неизбежно получает доступ к конфиденциальной информации обеих сторон, включая сведения о слабых местах правовой позиции и намерениях относительно возможного мирового соглашения. Доверие в подобных условиях оказывается под серьёзным сомнением, поэтому данный психологический фактор должен учитываться при оценке допустимости двойного представительства.
Анализ правоприменительной практики демонстрирует отсутствие единообразного подхода к решению данного вопроса. Суды по-разному оценивают ситуацию в зависимости от конкретных обстоятельств дела и собственного усмотрения. Ряд судебных актов признаёт допустимость участия одного представителя на обеих сторонах. Так, Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в Постановлении от 09.10.2019 № 18АП-12968/2019 по делу № А07-22552/2018 прямо указал, что положения АПК РФ не содержат запрета на участие в судебном процессе представителя, действующего одновременно от имени нескольких участвующих в деле лиц на основании надлежаще оформленных доверенностей [4].
Ещё более показательной является позиция ФАС Волго-Вятского округа, выраженная в Постановлении от 31.08.2010 по делу № А29-10522/2009. Суд указал, что принятие решения при разрешении спора не связано с позицией представителя ответчика, одновременно представляющего интересы истца, поскольку каждое доказательство подлежит оценке судом в совокупности по правилам ст. 71 АПК РФ [5; 3, ст. 71].
Однако в практике судов общей юрисдикции и арбитражных судов встречается и противоположный подход. Некоторые судьи исходят из того, что одновременное представительство истца и ответчика противоречит принципу состязательности и может быть расценено как недобросовестное осуществление процессуальных прав с учётом положений ст. 35 ГПК РФ и ст. 10 ГК РФ [2, ст. 35; 1, ст. 10]. В таких случаях суд может не признать полномочия представителя или предложить устранить нарушение.
Особую остроту проблеме придаёт риск злоупотребления правом. Представитель, действующий от имени обеих сторон, неизбежно оказывается в состоянии конфликта интересов, что создаёт условия для недобросовестного поведения: он может затягивать процесс, скрывать доказательства, искажать позиции сторон или даже формально имитировать спор ради достижения скрытых целей.
Сложившаяся ситуация требует законодательного урегулирования, однако введение прямого запрета на одновременное представительство истца и ответчика в ГПК РФ и АПК РФ представляется чрезмерно жёсткой мерой. Прежде всего, целесообразно законодательно закрепить понятие конфликта интересов представителя и предусмотреть право суда отказать в его допуске к участию в деле при наличии такого конфликта. Кроме того, следует установить механизм, при котором одновременное представительство допускается лишь при наличии явно выраженного и информированного согласия обеих сторон.
Проведённый анализ показывает, что вопрос допустимости участия одного представителя одновременно на стороне истца и ответчика в российском процессуальном праве остаётся нормативно неурегулированным. Формальное отсутствие прямого запрета не устраняет противоречия с принципом состязательности и не исключает риска злоупотребления правом. Судебная практика по этому вопросу неоднородна: одни суды допускают такое представительство, другие рассматривают его как процессуальное нарушение. Такая неопределённость не способствует стабильности гражданского оборота и требует законодательного вмешательства.
Список литературы:
- Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 05.12.2022) // СПС «КонсультантПлюс».
- Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 24.07.2023) // СПС «КонсультантПлюс».
- Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 24.06.2023) // СПС «КонсультантПлюс».
- Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2019 № 18АП-12968/2019 по делу № А07-22552/2018 // СПС «КонсультантПлюс».
- Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 31.08.2010 по делу № А29-10522/2009 // СПС «Гарант».