В настоящее время исследованию вопроса, связанного с привлечением к ответственности единоличного исполнительного органа юридического лица, посвящено немало научных трудов. Значительно меньше работ раскрывают проблему ответственности коллегиальных органов управления банка.
Правление - это коллегиальный исполнительный орган банка, осуществляющий наряду с единоличным исполнительным органом текущее руководство деятельностью кредитной организации [4].
Контролирующие банк лица, в том числе члены правления, несут субсидиарную ответственность:
- за непринятие мер по предупреждению банкротства при возникновении его признаков (ст. 61.11, 189.9 Закона о банкротстве, ст. 3, 11 Закона о банкротстве кредитных организаций),
- за принятие решений о выдаче заведомо безвозвратных ссуд, которые стали причиной ухудшения финансового положения банка (ст. 14 Закона о банкротстве кредитных организаций и ст. 189.23 Закона о банкротстве);
- за невозможность полного погашения требований кредиторов (п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве).
В российском законодательстве обязательным элементом привлечения к субсидиарной ответственности является контролирующий статус лица, привлекаемого к ответственности. Пункт 3 ст. 53.1 ГК РФ закрепляет в качестве одного из основных признаков для привлечения к ответственности члена органа управления: фактическую возможность определять действия юридического лица. П. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве также указывает на контролирующий характер лица, который выражается в нормативном акте "давать обязательные для исполнения должником указания" или возможности "иным образом определять действия должника". Кроме того, раскрывает указанные критерии и пп. 3-7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53.
Основной целью данных положений является привлечение к ответственности не номинальных, а реальных контролирующих лиц. На это указывает и актуальная правоприменительная практика, обращающая внимание привлечению реальных контролирующих лиц к ответственности [1]. Акцентировано внимание на данной проблеме и в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07 октября 2021 года N 305-ЭС18-13210 (2), где рассматривался вопрос привлечения к субсидиарной ответственности в том числе членов правления. Суд занял недвусмысленную позицию - сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности [2].
В виду этого одним из ключевых вопросов является установление лица, которое в действительности определяет юридическую судьбу банка.
В настоящее время судебной практикой выработаны две позиции разрешения вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих банк лиц. Первая заключается в том, что суд привлекает к ответственности лицо, юридически не связанное с управлением банком, но фактически принимающее основные решения и совершающее сделки от имени банка. В иных случаях суд отказывает в привлечении к ответственности лиц, имеющих статус членов правления банка или иных органов управления банка, при этом не связанных с лицами, привлекаемыми к ответственности, не участвующих в недобросовестных и неразумных действиях по управлению банком.
Существенным признаком контролирующего лица является факт извлечения выгоды из незаконного и недобросовестного поведения члена правления банка, в том числе по цепочке последовательных сделок [6. С. 61].
Контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия этого контролирующего лица. Опровержимые презумпции наличия причинной связи между действиями контролирующих лиц и доведением до объективного банкротства банка установлены в пункте 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. В связи с этим в качестве действий, влекущих невозможность полного погашения требований кредиторов, могут рассматриваться любые действия, нарушающие принципы добросовестности или разумности, в том числе не отвечающие обычным условиям оборота или обычному предпринимательскому риску (при условии, что такие действия довели до ситуации объективного банкротства, т.е. невозможности полного погашения требований кредиторов).
Одной из особенностей банкротства банка является перечень лиц, обладающих правом на подачу заявления о привлечении контролирующих кредитную организацию лиц к субсидиарной ответственности. С 1 июля 2021 года таким правом стал обладать Банк России. До этой даты такое право имели конкурсный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсный кредитор в ходе конкурсного производства в случае неисполнения решений собрания или комитета кредиторов о его подаче конкурсным управляющим [5].
При разрешении споров по вопросу привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности суду необходимо соблюдать общие принципы юридической ответственности: справедливости, соразмерности и пропорциональности, на которые неоднократно указывал Конституционный Суд РФ.
В связи с этим указанный довод влечет за собой необходимость определения степени участия каждого привлекаемого к субсидиарной ответственности лица, то есть установления доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда.
В заключение необходимо сказать, что на основе анализа судебной практики можно утверждать, что разрешение вопроса привлечения к субсидиарной ответственности членов правления банка следует осуществлять исходя из установления следующих обстоятельств: статуса правления банка, его полномочий, прав и обязанностей его членов, а также фактических обстоятельств дела в каждой конкретной ситуации.
Список использованной литературы
1. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 7 октября 2019 г. № 307-ЭС17-11745 по делу № А56-83793/2014 // Сайт "Электронное правосудие". — URL: https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/42051ca2-da77-4e23-a869-cbf5355f9203/8a15647e-c51f-4c54-bb49-2c4311e5fcc1/A56-83793-2014_ 20191007_Opredelenie.pdf?isAddStamp=True// (дата обращения: 11/11/2021).
2. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07 октября 2021 года № 305-ЭС18-13210 (2) по делу № А40-252160/2015 // Сайт "Электронное правосудие". — URL: https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/2751eff3-9e37-4cbd-9d6d-ef2c21eb421b/ a0a27af1-168c-483c-92a3-a6b2ebe59706/A40-252160-2015_20211007_ Opredelenie.pdf?isAddStamp=True// (дата обращения: 11/11/2021).
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве"// "Российская газета", 2017 г., № 297, Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, 2018 г., № 3
4. Федеральный закон от 2 декабря 1990 г. №395-I "О банках и банковской деятельности" (с изм. от 02.07.2021) // "Ведомости съезда народных депутатов РСФСР". - 1990. - № 27. Ст. 357; "Собрание законодательства Российской Федерации". - 2021 - № 27 (часть I). Ст. 5181.
5. Федеральный закон от 26 октября 2002 №127-ФЗ (ред. от 02.07.2021) "О несостоятельности (банкротстве)" // Собрание законодательства Российской Федерации". - 2002. - № 43. Ст. 4190; "Собрание законодательства Российской Федерации" - 2021. № 27 (часть I). Ст. 5181.
6. Федотова Н.В. Проблемы привлечения контролирующих должника лиц к ответственности // "Предпринимательское право". Приложение "Право и Бизнес", № 11 (230) 2020. С. 59-65