Обязательство из неосновательного обогащения - это воплощение более широкого принципа известного ещё римским юристам, по которому всякий, кто приобрел вещь, однако не имеет никакого юридического основания (causa) для того, чтобы ее удерживать, обязан ее вернуть.
В связи с чем, в современных правопорядках можно выделить два подхода к пониманию кондикционных обязательств, в зависимости от которых будут формулироваться и ряд условий возникновения обязательств из неосновательного обогащения.
Первый подход заключается в том, что в понятие неосновательного обогащения вкладывается любое фактическое получение (сбережение) имущества или имущественной выгоды без правового основания. В этом случае неосновательное обогащение предстает не самостоятельным обязательством, а всеобщим субсидиарным средством защиты, которое призвано восполнять пробелы.
Например, для старого английского права было характерно существование исков, содержащих в себе определенные типы требований о возврате неосновательно полученного, соответствующие случаям, известным континентальному праву.
Однако подавляющее большинство долгое время служили так же для защиты прав («иск о долге», «иск об отчетности»), вытекающих из договорных обязательств, поскольку до сравнительно недавнего времени англичане не знали ни самостоятельного института обязательств из неосновательного обогащения, ни даже термина, обозначающего соответствующее явление. Позднее в английской доктрине появились так называемые «квазидоговорные иски», которые, впрочем, имели между собой мало общего, кроме того, что они не могли быть отнесены ни к договорным, ни к деликтным [1, с. 405].
Настоящим прорывом для английских юристов стал фундаментальный труд Роберта Гоффа и Гарета Джоунса, в котором они пришли в выводу, что все случаи «квазидоговорных» обязательств подчинены общему принципу недопустимости неосновательного обогащения (principle of unjust enrichment), тем самым убедив как учёных, так и судей признать существование самостоятельного раздела права - «права реституции» (law of restitution) [7, с. 10].
В гл. V разд. III Гражданского кодекса Франции 1804 г. (известного так же как Кодекс Наполеона) находит закрепление общая норма о том, что «любой платёж предполагает долг; то, что было уплачено без наличия долга, подлежит обратному истребованию»[5, с. 741].
Далее в ФГК конкретизируют данное положения, указывая основания и порядок подачи иска о возврате недолжно уплаченного, однако другие случаи неосновательного обогащения остались за рамками законодательного регулирования. Нет ни специальных норм, регламентирующих такие случаи, ни общего положения о необходимости возврата неосновательно полученного.
Французский законодатель рассматривает общий иск о неосновательном обогащении, как субсидиарный (восполнительный) по отношению к иску об обратном истребовании недолжно уплаченного.
Цвайгерт К. и Кетц Х. объясняют это влиянием Р.-Ж. Потье, чьи работы оказали колоссальное влияние на обязательственную часть ФГК и который среди всех возможных вариантов, предложенных в римском праве, при рецепировании уделил наибольшее вниманию сondictio indebiti (использовавшейся в случае уплаты в действительности не существовавшего долга), в ущерб иным поименованным в юстиниановской кодификации кондикциям [6, с. 294-295].
Второй подход состоит в том, что основным признаком неосновательного обогащения признается приобретение (сбережение) права лицом без законного основания. В результате неосновательное обогащение рассматривается как самостоятельный вид обязательства, из которого следует самостоятельный иск.
Данный подход находит свое закрепление германской правовой семье, где законодатель отказался от громоздкой конструкции квазидоговора, поместив нормы об обязательствах из неосновательного обогащения в гл. 24 разд. 7 («Отдельные виды обязательств») кн. II Германского гражданского уложения, расположив их раньше обязательств из причинения вреда (своего рода указание на недопустимость субсидиарности иска) и сделав тем самым кондикционные обязательства самостоятельным институтом обязательственного права.
При чём, Д.В. Новак комментируя немецкий подход отмечает, что решающее влияние на закрепленную в ГГУ модель регулирования этой группы обязательств оказали труды выдающегося немецкого правоведа Фридриха Карла фон Савиньи [4, с. 100]. Именно он, проанализировав все случаи кондикций известных римскому праву пришёл к выводу, что их общей чертой является, прежде всего, отсутствие правового основания (causa) для удержания обогатившимся лицом полученной выгоды.
Представляется, что российская цивилистика придерживается смешанного подхода, поскольку именно он нашёл отражение в нашем законодательстве.
В соответствии с п. 1 ст. 1102 Гражданского кодекса РФ «Лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса».
Тем не менее, при прочтении данной норм можно заметить, что действующая редакция потеряла одно важное основание применения кондикции - указания на обязанность приобретателя возвратить имущество, полученное по отпавшему впоследствии основанию, поскольку это означает исчезновение обстоятельств, позволяющих говорить о юридической основательности приобретения (сбережения) имущества.
Хотя на подобное основание считает нужным указать не только немецкий законодатель в общей норме о неосновательном обогащении («Эта обязанность имеет место и в том случае, если правовое основание отпало впоследствии...»), но и, собственно, отечественный, в предшествующей редакции.
Кроме того, интересен вопрос о том является ли кондикция полностью самостоятельным требованием для современного гражданского права или же предполагает субсидиарный порядок применения?
В ст. 1102 ГК РФ мы не найдем ответа, поскольку неосновательное обогащение в ней определенно самым общим образом.
Но комментируя данную норму, А.Л. Маковский указывает, что сама суть кондикционного обязательства сводится к необходимости «вернуть чужое» в связи с чем, оно совсем не однопорядково другим видам обязательств, то есть оно универсально, для всех случаев, когда одно лицо приобретает за счет другого без правового основания [3, с. 594].
«В силу положений ст. 1103 ГК РФ неосновательное обогащение приобрело характер общей защитной меры, которая может использоваться наряду (одновременно) с другими названными в ст. 1103 требованиями. Такое решение расширяет сферу применения института неосновательного обогащения и повышает его правовое воздействие» [2, с. 710] .
Таким образом, мы можем заключить, что ст. 1103 ГК РФ легальным образом закрепляет именно субсидиарность кондикционного иска, что очевидно сближает нашу модель с романской конструкцией общего (генерального) иска о неосновательном обогащении.
Список литературы:
- Ансон В. Договорное право / Под общ. ред. О.Н. Садикова. Москва: Юрид. лит. 1984. 464 с.
- Комментарий к Гражданскому кодексу Российской федерации, части второй (постатейный). 2-ое изд., испр. и доп. / Отв. ред. проф. О.Н. Садиков. Москва: Контракт. 1997. 800 с.
- Маковский А.Л. Обязательства в следствии неосновательного обогащения (глава 60) // Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель. / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хохлова. Москва: Международный центр финансово-экономического развития. 1996. 599 с.
- Новак Д.В. Неосновательное обогащение в гражданском праве. Москва:Статут. 2010. 416 с.
- Французский гражданский кодекс / Науч. ред. и предисл. канд. юрид. наук Д.Г. Лаврова; Пер. с фр. А.А. Жуковой, Г.А. Пашковской. Санкт- Петербург: Юридический центр Пресс. 2004. 1001 с.
- Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права: в 2 т. Т. 2 / Пер. с нем. Москва: Международные отношения. 2000. 480 с.
- Goff R., Jones G. The Law of Restitution. London: Sweet & Maxwell. 1966. 331 p.