Аннотация: Актуальность рассмотрения выбранной темы заключается в том, что на сегодняшний день можно наблюдать увеличение разнообразия форм занятости, что напрямую зависит от условий цифровизации экономики и косвенно от наступления пандемии COVID-19. В статье дается определение платформенной занятости и выявляются ее особенности, рассматривается зарубежный и отечественный опыт, обозначены подходы к нормативно-правовому регулированию платформенной занятости и их особенности.
Ключевые слова: платформенная занятость; онлайн-платформа; дистанционный труд; права работника; государственное регулирование платформенной занятости.
Цифровые технологии способствуют появлению онлайн-платформ занятости, которые распространились на огромное количество профессиональных областей.
Подъем платформенной занятости напрямую связан с ростом платформенной экономики, которая в свою очередь использует онлайн-платформы, предоставляющие:
- алгоритмы эффективного взаимодействия поставщиков и потребителей рабочей силы;
- способы снижения транзакционных издержек до микротранзакций;
- услуги для снижения и управления рисками [2, 1120].
Согласно положениям Европейского фонда улучшения условий жизни и труда (Еврофонд), под платформенной занятостью понимается занятость с использованием цифровой платформы, которая в свою очередь обеспечивает физическим и юридическим лицам доступ к другим субъектам платформы для решения конкретных задач или предоставление услуг за плату [2, 1130].
Из данных понятий можно выявить особенности:
- это оплачиваемая работа, которая организована через цифровую платформу;
- участие трех сторон: клиент, платформа, работник;
- услуга оказывается по запросу;
- оплата за каждую оказанную услугу или выполненную работу;
- работник сам обеспечивает себя рабочим местом и оборудованием;
- платформа не влияет на выбор времени оказания услуг.
Деятельность трудовых цифровых платформ связана с предоставлением доступа к онлайн-площадке, которая в свою очередь предоставляет возможность взаимодействовать работнику и работодателю, а также оказывать разные услуги, опосредующие данные взаимодействия [3, 483].
Таким образом, под платформенной занятостью следует понимать форму занятости, где работник оказывает с помощью платформы определенную услугу от лица владельца платформы под его контролем.
Согласно принятой Европейской комиссией классификации, платформенная занятость может считаться основной в том случае, когда работник предоставляет свои услуги через цифровую платформу ежемесячно и тратит не менее двадцати часов в неделю или же получает не менее 50 % своего дохода через платформы [3, 470].
Наибольший процент трудоспособного населения, регулярно работающего на платформе, в 2018 году отмечался в Испании - 14%, Великобритании - 10,8 %, во Франции - 9% [3, 486].
По статистике, представленной НИУ ВШЭ, в России до пандемии доля работников цифровых платформ составляла около 2 %, в связи с введением ограничений к маю 2020 г. доля работников составила 10 – 15% [3, 471].
На законодательном уровне статус работника цифровой платформы не определен, данное обстоятельство становится поводом для возникновения ситуации, когда владельцы платформы перекладывают ответственность и риски на работников.
Ярким примером возложения ответственности на работника является компания Uber, которая часто отказывается нести ответственность за аварии с участием своих водителей, мотивируя это тем, что в момент аварии они не предоставляли услугу на платформе Uber. И хотя в большинстве случаев суды выносят решения против Uber, но это наглядно показывает, как платформа, предлагая гарантии и страхование, отказывается от исполнения своих обязательств, ссылаясь на разные факты. Таким образом, работники, работая посредством платформы, невольно берут на себя дополнительные риски [3, 485].
Рассматривая существующие платформы можно говорить о том, что на тех видах где работник сам устанавливает цену на свои услуги или товары, обладает большей способностью к контролю и прогнозированию своего дохода с учетом вычета процента своего представителя т.е. платформы.
Сказанное выше позволяет выделить недостаток платформ, что устанавливают цены без возможности договоренности между потребителем и работником. Такие условия приводят к нестабильности доходов работников, что может привести к забастовкам. Примером может служить недовольство водителей «Яндекс Такси» в 2019 в связи с ростом комиссии за клиентские сведения с 18 % до 30%.
Но стоит отметить, что некоторые платформы берут на себя обязательства по обеспечению справедливой оплаты труда. Так, например, в США платформа TaskRabbit установила минимальную почасовую ставку для своих рабочих, которая оказалась выше большинства минимальных ставок в оффлайн работе. Что позволило остановить текучку работников, ищущих более выгодные условия труда и стабилизировало работу самой платформы. А также привело к увеличению спроса со стороны соискателей работы, что в следствие повысило репутацию среди конкурентов.
Особенность российской практики по делам об установлении факта трудовых отношений с лицами, оказывающие транспортные услуги с помощью платформы складывается из того, что иски предъявляются как к самой платформе, так к партнеру платформы. Суды в свою очередь относят такой труд к самостоятельному и отказывают в признании иска.
Как следует из материалов гражданского дела № 2-2238/19 водители, работающие в «Яндекс Такси», не состоят в трудовых отношениях с платформой. Платформа в данном случае выступает в качестве посредника между клиентом и водителем, предоставляя информационные услуги сторонам. Такое утверждение обосновывается тем, что по договору доступ к сервису не является выполнением водителем трудовой функции.
Таким образом, можно сказать, что в данной категории гражданских споров суды рассматривают цифровую платформу как информационный сервис. Договор заключаемый между водителем и организацией по предоставлению транспортного средства не может быть признан трудовым по конструкции таких сделок.
Рассмотрим практику зарубежных судов. Во Франции суд вынес решение в пользу курьеров по доставке еды, установив, что они являются работниками платформы. Мотивировав тем, что данное приложение определяло геолокацию курьеров в режиме онлайн, позволяло отследить маршрут. Помимо этого, в приложении действовала рейтинг система, позволяющая премировать и наказывать курьеров [4, 112]. Суд пришел к выводу, что данные признаки указывают на трудовые отношения.
Суд Франции проанализировав, в чем заключается свобода водителей компании Uber в определении рабочего времени, установил, что право выбирать время и место работы не исключает подчиненной работой как таковой. Также суд указал, что Uber имеет право блокировать доступ к мобильному приложению, если на водителя поступают жалобы от пассажиров, а также если он часто отказывается от поездок [4, 112]. В связи с этим, Uber является не просто платформой, а работодателем.
Судебная практика в штате Нью-Йорк, показывает, что водители, осуществляющие перевозки через платформу Uber были признаны занятыми для целей социального обеспечения на случай безработицы, в связи с данным решением, им предоставляются социальные гарантии.
Так же суд установил, что Uber является транспортной компанией, обладающей контролем над своими работниками, в отличие от влияния «на расстоянии вытянутой руки», характерного для отношений с подрядчиками [1,153]. Компания настаивала на том, что она является независимым подрядчиком, что в свою очередь дает им право отказывать водителям в минимальной заработной плате, оплачиваемом отпуске, а также не выплачивать взносы, которые идут на медицинские расходы.
Зарубежная практика свидетельствует о том, что разработали определенные критерии, выявления трудовых отношений между работником и платформой.
Проанализированный опыт разрешения дел, связанные с цифровыми платформами, показал, что:
- данные отношения в настоящее время актуальны и необходимо определить место цифровым платформам в трудовых правоотношениях России;
- отсутствуют четкие критерии оценки правового регулирования данной сферы, что в свою очередь позволяет платформам осуществлять недобросовестную конкуренцию и нарушать трудовые права работников.
Несмотря на то, что признаки платформенной занятости, указывают на то, что платформа де-факто является работодателем в России так и за рубежом, судебная практика о признании отношений трудовыми складывается неоднозначно.
Таким образом, на сегодняшний день перед законодателем стоит вопрос о создании инструмента для регулирования правоотношений, возникающих в сфере платформенной занятости. Для этого необходимо изучить все нюансы и построить политику в этой области с учетом национальных особенностей, потребностей активного формирования новых технологичных структур, механизмов регулирования удаленного труда в целях обеспечения социально-экономической безопасности.
Список литературы:
- Лютов Н.Л. Влияние нетипичных форм занятости на социально-экономическое развитие // Уровень жизни населения регионов России. научн. журн. - 2020. - Т. 16. - № 1. - С. 43-50. - DOI: 10.19181/lsprr.2020.16.1.4
- Лютов Н. Л., Войтковская И. В. Водители такси, выполняющие работу через онлайн-платформы: каковы правовые последствия «уберизации» труда? // Актуальные проблемы российского права. - 2020. - Т. 15. - № 6. - С. 149-159. - DOI: 10.17803/1994-1471.2020.115.6.149-159
- Мирзабалаева Ф.И., Шичкин И.А. Особенности развития платформенной занятости // Экономика труда. научн. журн. - 2020. - Т. 7. - № 12. - С. 1117-1134. - DOI: 10.18334/et.7.12.111436.
- Савельева Е.А. Подходы к нормативно-правовому регулированию платформенной занятости в контексте обеспечения социально-экономической безопасности России при переходе к цифровой экономике // Экономическая безопасность. науч. журн. - 2020. - Т. 3. - № 4. - С. 469-488. - DOI: 10.18334/ecsec.3.4.110839.
- Чесалина О.В. Трудоправовые гарантии для лиц, занятых посредством онлайн-платформ // Herald of the Euro-Asian Law Congress. 2020. № 1. С. 108-117. - DOI: 10.34076/2619-0672-2020-4-1-108-117
- Решение Тушинского районного суда г. Москвы от 26 июня 2019 г. по делу № 2-2238/19 // Государственная автоматизированная система Российской Федерации «Правосудие»: интернет-портал. — URL: https://www.mos-gorsud.ru/rs/tushinskij/services/cases/civil/details/08f32195-a38c-40e2-b7a3-26d20990ef5f