В настоящее время Конституция РФ в ст. 35 закрепляет право граждан на владение, пользование и распоряжение имуществом. Закон также предусматривает обстоятельства, при которых данное право может быть ограничено, в частности, при вовлечении гражданина в орбиту уголовно-правовых правоотношений как на судебном, так и на досудебном производстве. В рамках досудебного производства происходит сбор необходимых материалов, и поскольку не всегда доказательства могут быть приобщены к уголовному делу в силу их громоздкости, данное имущество может передаваться на ответственное хранение иным лицам, которые должны обеспечить необходимые условия для его содержания. Ответственным за сохранность доказательств, находящихся как при уголовном деле, так и отдельно от него, является следователь либо дознаватель.
Способом защиты при причинении вреда имуществу гражданина в связи с ненадлежащим хранением вещественных доказательств является предъявление исковых требований в порядке гражданского судопроизводства о возмещении убытков в соответствии со статьями 1069 ГК РФ и 1070 ГК РФ. В случае удовлетворения исковых требований вред возмещается за счет казны Российской Федерации.
Анализ судебной практики исков, предъявляемых к МВД о возмещении вреда, связанного с утратой имущества, в том числе вещественных доказательств по уголовным делам, позволяет выявить наметившиеся проблемные аспекты, возникающие при рассмотрении данной категории гражданских исков.
1. Проблема распределения гражданской ответственности.
В настоящее время основным нормативным документом, раскрывающим содержание статьи 81 и 82 УПК РФ, является Инструкция
«О порядке изъятия, учета, хранения и передаче вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами»[1] 1989 года.
В частности, в Инструкции рассматриваются лишь вопросы, касающиеся порядка обращения с вещественными доказательствами, хранящимися при уголовном деле, и ничего не говорится о тех из них, которым в связи с их габаритами, особыми свойствами и другими индивидуализирующими признаками обеспечивается хранением иными способами. В частности, в настоящее время в нормативно-правовой базе уголовного, гражданского и специального законодательства полностью отсутствует закрепленный аспект о распределении ответственности между следователем (дознавателем) и ответственным хранителем, которому было передано вещественное доказательство для хранения.
Этот аспект порождает принятие судами различного уровня практически противоположных решений. Судебная практика не выработала однозначного подхода к решению вопроса распределения ответственности – одни суды признают ответственным за причинение вреда имуществу, хранившемуся в качестве вещественного доказательства, органы внутренних дел, опираясь на разъяснения, содержащиеся в п. 4 Информационного письма ВАС РФ № 145[2], другие – основывают свою точку зрения на положениях главы 47 ГК РФ, квалифицируя данные правоотношения как хранение в силу закона и привлекая к гражданско-правовой ответственности ответственного хранителя[3].
Можно сделать вывод, что следователь (дознаватель) несет ответственность за процессуальное оформление факта передачи имущества на ответственное хранение, а также за принятие решений в отношении выбора личности хранителя, а вторая сторона – хранитель несет ответственность за целостность самой вещи.
2. Злоупотребление процессуальными правами со стороны истцов – потенциальных потерпевших.
При подаче иска лицо может злоупотреблять правом на защиту, при этом завышая поданную сумму и подделывая некоторые доказательства. Например, в Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа (дело № А45-10324/2017) ООО «РосТехЛизинг» подало иск на МВД РФ о взыскании суммы убытков, составляющих стоимость 23 единиц имущества данного ООО, которые, по его мнению, произошли по причине превышения следователем полномочий. При подаче иска в суд, истец попытался завысить итоговую сумму причиненного ему ущерба, а также использовал ложные доказательства.
Так же не исключены случаи сговора потерпевшего с ответственным хранителем, в том числе инсценировки кражи имущества.
Кроме того, на практике нередко возникают ситуации, когда, предъявляя иск в районный или арбитражный суд города Москвы по месту нахождения МВД России как главного распорядителя бюджетных средств, истец может столкнуться с сильной позицией по делу, представленной сотрудником правового подразделения центрального аппарата МВД России. В этом случае истец, ссылаясь на разъяснения высших судебных органов, заявляет ходатайство о передаче дела для рассмотрения суда, расположенного в районе действия территориального органа МВД России, сотрудником которого причинен вред. Возможна и противоположная ситуация, когда истец просит передать рассмотрение дела с территории в город Москву, аргументируя при этом, что дело подлежит рассмотрению по месту нахождения МВД России как главного распорядителя бюджетных средств.
Таким образом истец пытается извлечь для себя преимущества, применяя правила о подсудности. На наш взгляд, подобное поведение истцов должно расцениваться как злоупотребление своими процессуальными правами. И единственно возможным способом защиты против таких действий является применение института процессуального эстоппеля – запрета противоречивого поведения, который согласно Концепции единого гражданско-процессуального кодекса объясняется следующим образом: если истец совершил активные процессуальные действия в данном суде (например, заявил ходатайство об отложении судебного разбирательства, или вызову в качестве свидетелей определенных лиц и т.п.), то своим поведением он подтвердил подсудность рассмотрения гражданского дела. Соответственно, должен быть лишен впоследствии права на изменение подсудности[4].
3. Процессуальные судебные ошибки, принимаемые на уровне высших судебных инстанций.
К сожалению, в судебные практики до сих пор встречаются ситуации не привлечения сотрудника, чьи действия оспариваются, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, в гражданский процесс о возмещении убытков в связи с незаконными действиями сотрудников органов внутренних дел.
Для судебного разбирательства в рамках гражданского процесса большое значение имеет статус должностного лица, чьи действия с позиции истца рассматриваются как незаконные. В качестве ответчика выступает МВД России, а само должностное лицо выступает в качестве третьего лица, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора. В соответствии со ст. 43 ГПК РФ данное лицо заинтересовано в исходе дела, так как решение суда может повлиять на его интересы в рамках наступления регрессной ответственности в случае удовлетворения заявленных исковых требований. Поэтому выступая в суде в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, должностное лицо имеет возможность в определенных рамках оказать влияние на ход разбирательства, что способствует более эффективному и полному рассмотрению дела в суде.
Однако суды выносят спорные решения относительного данного вопроса «ссылка в жалобе на то, что к участию в деле не была привлечена дознаватель (ФИО), не может быть принята во внимание, так как данное обстоятельство не привело к нарушению прав ответчика. При этом (ФИО) была допрошена в качестве свидетеля по обстоятельствам, имеющим значение для дела».[5] В деле дознаватель, чьи действия являются предметом рассмотрения, выступает не в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, а в качестве свидетеля.
Данную позицию можно признать спорной, так как полномочия свидетеля и возможность его участия в судебном разбирательстве весьма ограничены. Свидетель является лишь очевидцем определенных событий, о которых он может предоставить информацию в суде, а также подтвердить или опровергнуть факты, поэтому он не может занимать активную позицию по поиску объективной истины в рамках производства по гражданскому делу. Процессуальный статус третье лица в судебном разбирательстве схож с процессуальным статусом сторон по делу, за исключением некоторых специальных прав, которые присущи каждой из сторон.
На наш взгляд, подобная позиция судом не выдерживает никакой критики и подобные решения должны отменяться вышестоящими инстанциями как решения, вынесенные с существенным нарушениями норм процессуального права.
Список литературы:
- Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 28 февраля 2022 г. по делу № 33-653/2022. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
- Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Омского суда по делу N 33-1058/2018. [Электронный ресурс]. URL: https://судебныерешения.рф/66235179 (Дата обращения 10 марта 2023).
- Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ. Доступ СПС «КонсультантПлюс».
- Письмо Генпрокуратуры СССР от 12 февраля 1990 г. N 34/15, Верховного Суда СССР от 12 февраля 1990г. N 01-16/7-90, МВД СССР от 15 марта 1990 г. N 1/1002, Минюста CCCР от 14 февраля 1990 г. N К-8-106, КГБ СССР от 14 марта 1990 г. N 441/Б «Об Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами». Доступ СПС «КонсультантПлюс».
- Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 31 мая 2011 г. № 145 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами». Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
- Конституция Российской Федерации. (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г.). Доступ СПС «КонсультантПлюс».
[1] Инструкция о порядке изъятия и учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами от 18 октября 1989 г. № 34/15, (утв. Генпрокуратурой СССР, МВД СССР, Минюстом СССР, Верховным Судом СССР, КГБ СССР 18 октября 1989 г. N 34/15). Доступ СПС «КонсультантПлюс».
[2] См.: п. 4 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 31 мая 2011 г. № 145 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами». Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
[3] См., например, Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 28 февраля 2022 г. по делу № 33-653/2022. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
[4] В проекте единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предлагается процессуальный эстоппель ввести в качестве процессуального принципа при рассмотрении дел.
[5] Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Омского суда по делу № 33-1058/2018.