Домашнее насилие — это не просто частный конфликт за закрытыми дверями, а масштабная социальная и правовая проблема, приобретающая в России характер «эпидемии». Представьте себе человека, который после очередного избиения решается, наконец, обратиться за помощью к государству. Вместо следователя и прокурора он получает на руки памятку о том, что теперь он — «частный обвинитель». Ему самому нужно найти доказательства, самому формулировать обвинение в суде и самому противостоять своему обидчику. Законодательные пробелы превращают институт частного обвинения из инструмента правосудия в инструмент виктимизации, когда система заставляет жертву вторично проходить через травму.
Заводя речь об институте частного обвинения, возникает вопрос, насколько он эффективен и отвечает ли он назначению уголовного судопроизводства в части защиты прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений?
В категорию дел частного обвинения сегодня входят лишь два состава преступлений, среди которых причинение легкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 115 УК РФ) и нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию (ч. 1 ст. 116.1 УК РФ). Именно эти деяния чаще всего являются индикатором и «зачатком» системного домашнего насилия, жертвами которого становятся женщины, дети и престарелые. Данные преступления на деле является первой ступенью к более тяжким последствиям.
Домашнее насилие характерно не только для России. Так, в докладе организации «ООН-женщины» на тему «Прогресс женщин мира в 2019–2020 годах: семьи в меняющемся мире» указано, что семья по-прежнему остается местом, где процветают нарушения основных прав человека и гендерное неравенство. Законодательство против домашнего насилия существует в более чем 130 государствах мира.
Женщина в качестве жертвы семейно-бытовых посягательств представляет собой личность со сложной системой психологических, физических, социальных свойств, выступающих основой для возможных сценариев ее поведения в криминогенных обстоятельствах. Шокирующая статистика свидетельствует о более чем 2000 убитых женщинах за два года, 93% из которых погибли от рук партнеров, недвусмысленно доказывает: без эффективного вмешательства на ранней стадии насилие эскалирует.
Передача дел по ст. 116.1 УК РФ в 2018 году из юрисдикции мировых судей в районные суды, вопреки ожиданиям, не улучшила ситуацию, а усугубила ее. Возник ряд проблем: порядок возбуждения и рассмотрения этих дел не был регламентирован ни в УПК РФ, ни в разъяснениях Верховного Суда. На практике это привело к массовым отказам районных судов принимать заявления от потерпевших под различными надуманными предлогами.
Сложившийся порядок защиты прав для жертвы является непосильно бюрократизированным. Ей необходимо самостоятельно, без помощи государства, собрать доказательства, грамотно составить заявление и пройти через непрозрачную процедуру его подачи. Для запуганной жертвы домашнего насилия каждый из этих этапов становится непреодолимым барьером, вынуждающим либо отказаться от защиты, либо продолжать терпеть издевательства, что зачастую приводит к трагедии.
Яркой иллюстрацией указанной проблемы являются громкие дела последних лет. Маргарита Грачева неоднократно обращалась в полицию, но ее заявления игнорировались, что закончилось чудовищным увечьем – муж отрубил ей кисти рук. Ольга Рыбакова сталкивалась с постоянными отказами в возбуждении уголовного дела, даже имея видеодоказательство публичного избиения, в возбуждении дела ей отказывали с привидением аргумента: «Все равно вы в итоге помиритесь, зачем нам зря работать». Сёстры Хачатурян – этот случай демонстрирует, что справедливость зачастую торжествует лишь посмертно, когда механизмы профилактики и раннего реагирования были полностью уничтожены.
Эти примеры доказывают, что частный порядок обвинения не работает в ситуациях, где имеет место дисбаланс власти между жертвой и обвинителем, а само преступление носит системный характер.
Глубокое недоумение вызывает перевод дел о клевете (ч. 1 ст. 128.1 УК РФ) в категорию частно-публичного обвинения в 2025 году, при том, что проект аналогичного изменения для побоев (ст. 116.1 УК РФ) был отклонен Госдумой еще в 2021 году, несмотря на поддержку Верховного Суда. Возникает вопрос о справедливой конкуренции составов: разве распространение ложных сведений представляет большую общественную опасность, чем системные побои, ведущие к тяжким телесным повреждениям и убийствам? Такой дисбаланс в законодательных приоритетах выглядит, по меньшей мере, нелогичным и несправедливым.
Опираясь на вышесказанное, можно сказать, что институт частного обвинения в его современном виде – это пережиток прошлого, который не только не соответствует конституционному принципу состязательности, но и прямо противоречит назначению уголовного судопроизводства – защите прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений. Он подменяет установление объективной истины формальной состязательностью, где побеждает не правый, а тот, «кто предоставил большее количество доказательств».
В условиях «эпидемии» домашнего насилия оптимальным решением является полная ликвидация института частного обвинения. Альтернативой, как минимум, должно стать переведение дел по ст. 116.1 УК РФ в категорию частно-публичного обвинения, что возложит бремя доказывания на государство в лице следователя и прокурора, а не на запуганную жертву. До тех пор, пока этот вопрос не будет решен на системном уровне, в России будут продолжаться трагедии, которых можно было бы избежать…