Особенности применения доктрины "снятия корпоративной вуали" в России

Ни для кого не секрет, что юридические лица – это самостоятельные субъекты гражданского оборота, хоть и созданные искусственно, но призванные защищать стабильность экономического оборота. Стабильность этого самого оборота основывается на двух важнейших принципах корпоративного права: ограниченной ответственности и имущественной обособленности участников(учредителей) юридических лиц.

Вместе с тем существуют ситуации, в которых этих основополагающие начала не позволяют в полной мере учесть интересы кредиторов юридических лиц и удовлетворить их требования. С целью восстановления справедливости в начале XX века в США получила свое развитие так называемая доктрина "снятия корпоративной вуали". Этот институт права, впоследствии перенятый странами континентально-правовой семьи, предоставляет возможность "заглянуть за корпоративный покров", с целью установления в действительности контролирующих корпорацию лиц и привлечения их к ответственности по долгам фирмы, что сделать ординарному кредитору без применения доктрины невозможно, ввиду сложной корпоративной структуры и т.д.

Как указывает ряд западных и отечественных ученых, доктрина "снятия корпоративной вуали" используется преимущественно для того, чтобы кредитор мог, минуя должника юридического лица, предъявить требования к контролирующему такого должника лицу. Но, с чем нужно согласиться, этот правовой механизм должен применяться в исключительных случаях, так как, распространяя его повсеместно, мы рискуем получить вместо положительного обратный эффект – конструкция юридического лица может потерять свою привлекательность, что может самым пагубным образом сказаться на экономике любой страны, суды которой станут допускать подобное легкомыслие. Так, в судебной практике США выработаны типичные ситуации, которые могут свидетельствовать о злоупотреблении контролирующими лицами корпоративной оболочкой:

1. Введение в заблуждение, которое для целей привлечения контролирующих лиц к ответственности, понимается как обман кредиторов в широком смысле.
2. Несоблюдение корпоративных процедур – ненадлежащее хранение протоколов общих собраний акционеров (участников) и т.д. Данный фактор может косвенно свидетельствовать о том, что юридическое лицо является недействующим и используется только с целью причинить вред кредиторам.
3. Смешение имущества. Наиболее часто встречается в отношениях контролирующего лица и дочернего общества, когда у контрагентов создается впечатление, что они имеют дело с одним лицом.
4. Смешение сфер деятельности. Еще один фактор, который не может быть применен самостоятельно, так как смешение сферы деятельности и совмещение функций работников и руководителей юридического лица не свидетельствует о злоупотреблении корпоративной оболочкой.
5. Недокапитализация. Недостаточная капитализация компании означает дефицит собственных средств у юридического лица, что может свидетельствовать о высоком уровне контроля и вовлечении в деятельность с повышенным риском.

В Российской Федерации к вторжению в имущественную сферу самостоятельных субъектов экономической деятельности относятся с особой осторожностью. Это связано с тем, что применение доктрины "снятия корпоративной вуали" зависит в большей степени от судейского усмотрения и фактических обстоятельств дела, в то время как в России судьи иногда подвержены чрезмерному следованию букве закона.

Так, в России конструкция "проникновения за корпоративный покров" представлена следующими формами:

• Ответственность контролирующего лица в пользу подконтрольного лица (ст. 53.1, 62 Гражданского кодекса РФ, далее по тексту – ГК РФ).
• Ответственность в пользу конкурсной массы (абз. 3 п. 2 ст. 67.3 ГК РФ, ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее по тексту – Закон о банкротстве).
• Ответственность непосредственно перед кредитором (абз. 2 п. 2 ст. 67.3 ГК РФ, п. 3.1 ст. 3 ФЗ об ООО, пп. 1 п. 12 ст. 61.11, п. 4 ст. 61.20, ст. 61.12 Закона о банкротстве).

Как уже отмечалось ранее, "снятие корпоративных покровов" – это крайняя мера и должна применяться только в тех случаях, когда само юридическое лицо не способно удовлетворить требования кредиторов. Поэтому не понятна логика законодателя, который в абзаце 2 пункта 2 статьи 67.3 ГК РФ установил солидарную безвиновную ответственность основного общества по долгам дочернего. В этом вопросе стоит согласиться с мнением Гутникова О.В., который справедливо отмечает, что возможности привлечения контролирующих лиц должны ограничиваться законодательством и только в ситуациях недостаточности имущества подконтрольного лица [3]. Это значит, что материнская компания должна нести субсидиарную ответственность при наличии вины. Такое регулирование отвечало бы принципам гражданского права о неприкосновенности собственности и недопустимости вмешательства кого-либо в частные дела.

Но наиболее перспективный путь развития доктрины "снятия корпоративной вуали" в России – субсидиарная ответственность в законодательстве о банкротстве. Тенденция к замене оспаривания сделок на субсидиарную ответственность прослеживается последние годы, что должно положительно сказываться на стабильности гражданского оборота и минимизировать ситуации, когда от действий банкрота страдают его контрагенты.

С введением в 2017 году в закон о банкротстве главы III.2 привлечение к субсидиарной ответственности контролирующих лиц стало более привлекательным в силу расширения списка презумпций контроля и вины. Согласно статистике за три квартала 2019 года количество заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности составило 4366, а доля удовлетворенных требований составляет 29,5%. Это в два раза больше чем в 2016-2017 годах [7].

При этом нужно учитывать трудности, с которыми сталкиваются кредиторы, это – длительность (встречаются случаи, когда банкротство длилось 17 лет [5]) банкротных процедур, что дает возможность для вывода активов со стороны контролирующих должника лиц, сложность установления и доказывания фактического контроля и влияния реальных бенефициаров на должника, отсутствие доступных источников поиска активов таких лиц и прочее.

Наиболее сложными являются дела о привлечении к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве за невозможность полного погашения требований кредиторов. Для привлечения к ответственности по этому основанию кредитору нужно доказать юридический состав включающий в себя: действие или бездействие контролирующего должника лица, повлекшее невозможность удовлетворения требований кредиторов (причинно-следственная связь), причинение вреда кредиторам, наличие вины. Для облегчения доказывания законом установлены презумпции вины контролирующего лица, в частности подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 вызывает большие трудности. В соответствии с ним вина контролирующего лица презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника. При этом законодатель использует оценочное понятие "существенный вред". Верховный Суд РФ в своем постановлении Пленума от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", вносит некоторую ясность, но не до конца разрешая этот вопрос. Верховный Суд РФ указывает: "К числу таких сделок (причиняющих существенный вред кредиторам) относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход."

Таким образом, Верховный Суд РФ апеллирует оценочными понятиями, которые не имеют легального определения: "сделки, значимые для должника", "существенно убыточные сделки", "весомый доход", оставляя это на усмотрение арбитражных судов, которые зачастую инертны в таких вопросах. Предлагается использовать апробированную немецкой практикой модель, суть которой заключается в том, что контролирующее должника лицо обязано будет возместить убытки в случае совершения платежей после утраты компанией возможности своевременно платить по долгам. Это значит, что если совершение платежей компанией повлечет потерю ее ликвидности в течение 2 лет с контролирующего лица можно взыскать убытки. Такое регулирование внесет ясность для суда, так как в отличии от оценочных понятий, названных ранее ликвидность может быть рассчитана, что в свою очередь поспособствует единообразию судебной практики.

Список источников

1. Богданов Д.Е., Полухина Ю.М. Ответственность лиц, уполномоченных выступать от имени корпорации: вопросы теории и практики // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2017. № 4. С. 55 - 60.
2. Бычкова Е.Н., Калиниченко К.С. Судебная практика по спорам, связанным с привлечением к ответственности единоличного исполнительного органа юридического лица // Арбитражные споры. 2015. № 3. С. 38 - 64.
3. Гутников О.В. Корпоративная ответственность участников коммерческих корпораций: проблемы и перспективы развития // Право, Журнал ВШЭ. 2019. № 1. С. 45-70
4. Морозова К.М. Ответственность единоличного исполнительного органа юридического лица // Научный поиск. 2017 № 2.1.С. 57-58.
5. Определение Арбитражного суда Московской области от 13.06.2001 по делу № А41-8077/2001 [Электронный ресурс] // Картотека арбитражных дел – Режим доступа: https://kad.arbitr.ru/Card/681518e4-74db-4dd7-a9a6-22cfacd9b9a5 (дата обращения: 02.04.2020).
6. Правовое регулирование ответственности членов органов управления. Анализ мировой практики / Бернард Блэк и др. – М.: Альпина Паблишерз, 2010. – 334 с.
7. Юхнин А.В. Процедуры банкротства: статистика Федресурса [Электронный ресурс] Федресурс – Режим доступа: http://download.fedresurs.ru/news/Алексей%20Юхнин%20Статистика%20ЕФРСБ%20Уральский%20форум%202019.pdf (дата обращения: 02.04.2020).