Деление вещей на простые(corpora continua), составные(corpora composita) и сложные(corpora ex distantibus),известное нам из фрагмента, принадлежащего римскому юристу Помпонию (D. 41, 3, 30 pr.)[4, с. 349],является одним из наиболее древних, насчитывая около двух тысяч лет. Несмотря на это, регулирование соответствующих отношений в современном российском гражданском праве имеет существенные пробелы, об одном из которых и пойдет речь далее.
Для описания случаев соединения движимых вещей римляне использовали понятия «главной» и «побочной» вещи. Вещами побочными (accessoria) являлись вещи, хозяйственным назначением зависящие от главной вещи и подчиненные юридическому положению последней[4, с. 352].
В римском праве в случае неокончательного приращения одной движимой вещи к другой право собственности на вещь в целом признавалось за собственником главной вещи, однако право собственности на присоединенную вещь, ставшую частью составной вещи, не утрачивалось ее прежним собственником окончательно: оно считалось «спящим», и в случае отделения этой части, произошедшего случайно или произведенного по требованию того, кто был собственником присоединенной побочной вещи, право собственности на нее как бы «просыпалось».Для осуществления указанного требования служил специальный иск «о предъявлении» – actiо ad exhibendum [10, с. 277]:когда предъявить владельцу составной вещи виндикационный иск (rei vindicatio) было невозможно в связи с тем, что виндицируемая вещь самостоятельно уже не существовала, будучи частью составной вещи, обладатель права собственности на эту часть, пусть хотя бы и «спящего», мог воспользоваться actio ad exhibendum с целью добиться отделения побочной вещи от главной для того, чтобы затем предъявить rei vindicatio и восстановить таким образом свое владение этой вещью [9, с.418].
Но как регулируется вопрос виндикации«побочной» (accessoria), как сказали бы римляне, вещи в современном российском праве, в котором не существует иска, подобного action ad exhibendum? Обратимся к статье 133 ГК РФ «Неделимые вещи». Согласно п. 1 этой статьи «вещь, раздел которой в натуре невозможен без разрушения, повреждения вещи или изменения ее назначения и которая выступает в обороте как единый объект вещных прав, является неделимой вещью и в том случае, если она имеет составные части».
Российский закон не содержит каких-либо норм о приращении вещей как самостоятельном способе приобретения права собственности. Однако, приведенное положение подразумевают этот способ, поскольку составная неделимая вещь, о которой говорит п. 1 ст. 133 ГК, может произойти из отдельных вещей, ставших ее частями, которые принадлежали разным собственникам. Исходя из логики правового регулирования, в случае присоединения одной вещи к другой могут быть лишь два варианта изменений отношений собственности: или бывшие собственники отдельных частей становятся сособственниками новой составной вещи (т.е. возникает общая собственность), или же собственником последней, как и в римском праве, становится собственник бывшей главной вещи.
Практическую проблему при последнем варианте толкования составляет определение правового положения бывшего собственника присоединенной вещи. Утрачивает ли он свое право собственности на нее окончательно и бесповоротно или же за ним признается некое подобие «спящего» права собственности, известного римскому праву? На размышления в этом последнем направлении наводит п. 3 ст. 133 ГК, согласно которому «взыскание может быть обращено на неделимую вещь только в целом, если законом или судебным актом не установлена возможность выделения из вещи ее составной части, в том числе в целях продажи ее отдельно». Законодатель говорит, таким образом, о возможности выделения составной части вещи, однако никак не проясняет правовой режим этой части в ее новом качестве самостоятельной вещи. Возвращается ли право собственности на нее к бывшему собственнику побочной вещи («просыпается» у него), как было в римском праве, или же ее собственник остается прежним?
Под обращением взыскания, о котором говорится в п. 3 ст. 133 ГК, принято понимать изъятие вещи в целях ее продажи, для погашения долгов за счет вырученных средств[3, с. 349]. Это, казалось бы, говорит в пользу второй гипотезы: собственником выделенной вещи является собственник составной вещи, частью которой она являлась до выделения. Но возникает вопрос: почему законодатель не предусмотрел возможность юридического возрождения вещи в смысле восстановления права собственности на нее хотя бы для ситуации, когда она стала частью составной вещи в результате незаконных действий собственника главной вещи или третьего лица?
Объектами гражданских прав могут быть лишь индивидуально-определенные вещи, следовательно, если руководствоваться общим правилом, вещь, входя в состав другой, юридически погибая, не может быть виндицирована, поскольку виндикация – иск об истребовании индивидуально-определенной вещи [6, с. 57]. Но почему для случаев с обращением взыскания, в частности, когда речь идет о присоединении заложенной вещи, законодателем сделано исключение? Разве залог не должен прекращаться ввиду гибели вещи, в том числе гибели юридической? На каком основании происходит обращение взыскания на предмет залога, если последний прекратил свое существование? Если в данном случае законодатель исходит из восстановления залогового права на выделенную часть вещи, то почему не признать также (возможно, по аналогии закона) возрождение прекратившегося ранее права собственности на нее и не допустить таким образом ее виндикацию?
«Несправедливо, когда схожие вопросы регулируются принципиально по-разному при отсутствии достаточных политико-правовых оснований для дифференциации регулирования. Если законодатель урегулировал одно социальное отношение, но забыл урегулировать схожее… суд наделен правотворческим правомочием применить соответствующую норму по аналогии закона»,- пишет А.Г. Карапетов [5, с. 449]. Однако такой возможностью российские суды, как будет показано ниже, не пользуются. Поэтому наиболее эффективным видится законодательное решение данной проблемы.
Аналогичные вопросы вызывает и обратная ситуация. Будет ли составная часть возвращаться к своему правовому режиму (например, залога), существовавшему до ее вхождения в состав сложной вещи, если такая часть отделяется в результате действий, не основанных на законе или судебном решении, о которых говорится в п. 3 ст. 133 ГК? Будет ли, как бы сказали римляне, «просыпаться» право собственности, например, на ранее украденный и установленный на чужой автомобиль двигатель, если он будет выделен из него третьим лицом? ГК РФ не дает ответов на эти вопросы.
Отметив существующий пробел в законодательном регулировании, обратимся теперь к судебной практике. Суды применяют п. 3 ст. 133 ГК преимущественно для обращения взыскания на выделенную вещь как предмет залога, игнорируя возможность аналогии закона для удовлетворения исков о ее виндикации. В проанализированной мной практике применения судами п. 3 ст. 133 ГК нет ни одного решения, в котором бы суд удовлетворил иск о виндикации составной части вещи, пусть даже при возможности выделения такой вещи. Суды просто не назначают проведение экспертизы и, ссылаясь на то, что обращение взыскания допускается лишь на вещь в целом, отказывают в виндикационном иске.
Одним из многочисленных примеров может послужить постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 27 июля 2017 г. по делу № A27-25300/2016[2].Истец, ссылаясь на свое право собственности, пытался истребовать спорные объекты электросетевого хозяйства, являющиеся составной частью подстанции, которая принадлежала ответчику на праве собственности. В данном деле суд мог назначить проведение экспертизы с целью установить, что произошло бы с подстанцией при отделении от нее истребуемых объектов электросетевого хозяйства и будет ли таким образом причинен ущерб оставшейся ее части, изменится ли ее назначение по сравнению с тем, которое она имела, когда истребуемый объект еще не был присоединен к ней. Но суд не стал назначать такую экспертизу, ограничившись указаниемна то, что подстанция неделима.
Интересен в этом отношении опыт законодательного решения рассматриваемой проблемы в других странах. Например, § 93Германского Гражданского Уложения проводит унаследованное из римского права разграничение вещей и их частей. Части вещи могут быть существенными (или основными)и второстепенными. Существенные – это «те части, которые не могут быть отделены друг от друга без того, чтобы одна или другая была разрушена или изменена по своей природе» [8, с. 29];такие части «не могут быть предметом специальных прав».Второстепенные же – это «все те части, которые не являются существенными»; на них «может распространяться обособленное право, отличное от права на вещь в целом».Имперский Верховный суд Германии поясняет, что определяющее значение имеет существенность для вещи в целом: учитывается ущерб от отделения как для существенной части, так и для вещи в целом[7, с. 359].При таком подходе, например, двигатель не будет являться существенной частью автомобиля, поскольку при его выделении и сам двигатель, и оставшаяся конструкция сохраняют свои функциональные качества несмотря на то, что совокупная вещь уже не пригодна к движению. Следовательно, украденный и поставленный на чужой автомобиль двигатель в Германии можно виндицировать.
Таким образом, поскольку российские суды игнорируют возможность применения к виндикации составной части вещи положений п. 3 ст. 133 ГК по аналогии закона, собственник de lega lata лишается права виндицировать свою вещь при ее интегрировании в другую, составную вещь. Представляется, что заимствование в некоторой мере исторического и зарубежного опыта в этом отношении могло бы способствовать решению данной проблемы. На мой взгляд, статью 133 ГК РФ следует дополнить положением о возможности выделения части из составной вещи для виндикации, как минимум при необходимости истребования похищенной вещи.
Список использованной литературы
- Гражданский кодекс Российской Федерации.
- Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 27 июля 2017 г. По делу N A27-25300/2016. – СПС «КонсультантПлюс».
- Договорное и обязательственное право:постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г.Карапетов [Электронное издание. Редакция 1.0]. Москва: М-Логос, 2017.
- Дождев Д.В. Римское частное право. Учебник для вузов/ Под ред. В.С. Нерсесянца. — М.: Норма, 1996. — 704 с.
- Основные положения гражданского права: постатейный комментарий к статьям 1–16.1 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г.Карапетов [Электронное издание. Редакция 1.0]. Москва: М-Логос, 2020.
- РудоквасА.Д., РыбаловА.О., АлександроваМ.А.Право собственности и способы его защиты в гражданском праве: Учебное пособие. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2017. – 146 с.
- Томсинова А.В. Понятие вещи и права собственности в Германском гражданском уложении 1900 года. М.:Зерцало-М,2012.
- Bürgerliches Gesetzbuch Deutschlands mit Einführungsgesetz / пер. с нем. В. Бергманн, науч. ред. Т.Ф. Яковлева. – 4-е изд., перераб. – М.: Инфотропик Медиа, 2015. – 888 с.
- Talamanca M. Istituzioni di diritto romano. Milano, 1990. –829p.
- Voci P. Istituzioni di diritto romano. 4° ed. Milano, 1994. –648p.