В п. 2 ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что если личность кредитора имеет существенное значение для должника, то без согласия последнего уступка права требования по обязательству запрещена. Но критерии для определения существенности не установлены.
В связи с этим дискуссионным представляется вопрос о правомерности уступки права требования по кредитному договору банками и другими кредитными организациями иным участникам имущественного оборота, не обладающим лицензией на проведение банковских операций.
Как известно, на сегодняшний день достаточно широкое распространение получили ситуации, когда банки уступают право требования, принадлежащее им по кредитному договору, коллекторским организациям и агентствам – так называемым «коллекторам», что впоследствии зачастую приводит к существенному ухудшению положения должников, в том числе в результате применения по отношению к ним незаконных методов воздействия.
Поэтому, как предполагают некоторые ученые, в таких случаях в силу специфики кредитного обязательства цессия возможна лишь в пользу подобной кредитной организации.
Например, С.К. Соломин приходит к выводу, что в обязательстве по возврату кредита кредитор может быть заменен только тогда, когда новый кредитор является кредитной организацией [3]. Автор пишет, что передача банками при уступке права требования возврата кредита субъектам небанковской сферы информации, относящейся к банковской тайне, противоречит нормам как общегражданского, так и специального законодательства. Автор также верно отмечает, что при уступке права требования кредитора третьему лицу, не являющемуся кредитной организацией, нарушаются не только частные, но и публичные интересы, так как процесс возврата долгов выходит за рамки сферы, контролируемой государством, что ведет к «криминализации» этого сектора экономики [3].
Вторая группа исследователей придерживается противоположной позиции, согласно которой такая уступка не противоречит законодательству и является допустимой.
Так, Л.А. Новоселова пишет: «Обязательства заемщика по возврату денежных средств, полученных на основании договора о кредите, принципиально ничем не отличаются от любых других денежных обязательств, возникших, например, из займа. Личность кредитора для займодавца (независимо от того, получил он средства по договору займа или кредита), как и в большинстве денежных обязательств, не имеет значения» [2, с. 70-71].
В целом поддерживая данную точку зрения, В.В. Витрянский предлагает размышлять о родовой принадлежности кредитного договора к договору займа, что говорит о необходимости субсидиарного применения положений о заемных обязательствах, которые не ограничивают кредитора уступать право требования возврата суммы займа. По мнению ученого, данное право требования «очищено» от тех или иных обязанностей на стороне займодавца в силу реального характера договора займа и является полностью оборотоспособным [1, с. 310].
Такой подход сначала был выражен в п. 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 № 120, в котором сказано, что в действующем законодательстве не содержится норм, запрещающих банку уступить права по кредитному договору не являющейся кредитной и не имеющей лицензии на занятие банковской деятельностью организации.
В дальнейшем эта позиция нашла подтверждение в Информационном письме Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 № 146, в п. 16 которого отмечено, что уступка банком не исполненного в срок требования по кредитному договору с заемщиком-гражданином лицу, не обладающему статусом кредитной организации, не противоречит закону и не требует согласия заемщика. Суд указал, что требование возврата кредита не относится к числу требований, неразрывно связанных с личностью кредитора.
Иное решение проблемы, получившее столь неоднозначную оценку, было предложено в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей». В п. 51 данного Постановления разъяснено, что при разрешении дел по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров, суды должны учитывать, что в Законе о защите прав потребителей не предусмотрено право банка передавать право требования по кредитному договору лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором. Таким образом, предполагается, что цессия допустима только с согласия должника.
Ситуация изменилась в 2014 году, когда вступил в силу Федеральный закон «О потребительском кредите (займе)», в ст. 12 которого в настоящее время предусмотрено, что кредитор вправе осуществлять уступку юридическим лицам, которые осуществляют профессиональную деятельность по предоставлению потребительских займов, деятельность по возврату просроченной задолженности физических лиц в качестве основного вида деятельности, специализированному финансовому обществу или физическому лицу, названному в письменном согласии заемщика, если запрет на осуществление уступки не предусмотрен федеральным законом или договором, содержащим условие о запрете уступки, согласованное при его заключении. Необходимо отметить, что прежняя редакция этой статьи указывала на возможность уступки третьим лицам, но не устанавливала, кто конкретно к ним относится.
На наш взгляд, несмотря на имеющиеся в законодательстве нормы, а также разъяснения, вопрос о правомерности уступки права требования по кредитному договору, включая распространение персональных данных должника, по-прежнему остается спорным, потому есть необходимость в более подробном его урегулировании.
Список использованных источников
1. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Договоры о займе, банковском кредите и факторинге. Договоры, направленные на создание коллективных образований: в 5 т. Т. 1. М.: Статут, 2006. 736 с.
2. Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М.: Статут, 2003. 494 с.
3. Соломин С.К. Цессия в отношениях по кредитному договору // Адвокат. 2008. № 2.