На фоне глобальной цифровизации цифровые активы все больше укореняются во всех сферах общественной жизни, что требует пересмотра действующего законодательства, и как следствие внедрения новых механизмов регулирования. Но несмотря на постепенное введение цифровых прав и активов в законодательство многих стран мира и рассмотрение их в качестве важных имущественных ценностей, из-за недостаточности такой правовой регламентации и отсутствия актуальной правоприменительной практики уже возникает ряд проблемных моментов, в числе которых – и нюансы наследования таких объектов, как криптовалюты, аккаунты в социальных сетях и другие элементы «цифрового мира».
Основной проблемой правового регулирования наследования цифровых активов является отсутствие единого подхода к определению их сущности, и, как следствие, нерешённость вопроса о возможности их наследования. Статья 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) к объектам гражданских прав относит, помимо всего причисленного, иное имущество. Возникает вопрос: можно ли считать криптовалюту товаром в понимании гражданского права или валютой?
Включение криптовалюты в состав имущества позволило бы включать ее и в наследственную массу, однако основополагающей сложностью в этом вопросе является анонимность хозяина данного цифрового имущества. Персональные данные об обладателе криптовалюты нигде не фиксируются, а сам владелец криптовалютного кошелька идентифицируется только при помощи публичного адреса (совокупности букв и цифр), который выступает в транзакциях. Очевидно, что в таких условиях наследникам перед предъявлением своих прав на криптоактивы необходимо будет как-то добыть информацию об их принадлежности, что весьма затруднительно в связи с тем, что в наиболее популярных криптовалютных системах собственник обезличен и подтверждение собственности нельзя получить ни в каком виде. Соответственно, не получив подтверждения о принадлежности имущества конкретному наследодателю, невозможно включить это имущество в состав наследственной массы, да и найти его практически невозможно.
Не менее важным видится решение еще одного вопроса. В настоящее время многие юридического лица пользуются онлайн-аккаунтами для развития бизнеса, такие аккаунты могут представлять большую имущественную ценность. В связи с этим вопрос их наследования в случае смерти владельца аккаунта приобретает особую значимость. В Германии, например, применяется принцип универсального наследия – наследник принимает все юридические права и обязательства, а также активы наследодателя [1, с. 29]. Владение средством хранения или право доступа к такому средству хранения, на котором содержится информация о цифровых активах, также подпадает под правила доступа и использования материальных активов. Но наследник может столкнуться с рядом проблем, связанных с доступом к соответствующим средствам хранения – например, если провайдером выступает иностранная организация, которая не подчиняется юрисдикции государства проживания наследника и наследодателя. Поэтому необходимо заранее продумать процесс обеспечения доступа к онлайн-аккаунтам на случай смерти владельца.
Показательным в вопросе наследования цифровых активов, в частности аккаунтов физических лиц в социальных сетях, является зарубежное законодательство. Так, Верховный суд Берлина, рассматривая дело о предоставлении родителям доступа к аккаунту их скончавшейся дочери, решил, что аккаунт Facebook наследуется, так как является объектом гражданского права. В основу решения был положен тот факт, что цифровой контент представлял ценность для родителей, которые хотели узнать причину смерти своего ребенка [1, с. 30]. В штате Коннектикут существует закон о наследовании цифровых активов, согласно которому наследникам предоставляется доступ к учетным записям электронной почты умершего [2, с. 285].
В последние годы активно формируется и судебная практика по вопросам цифровых прав и активов в Российской Федерации – в частности, с 2018 года суды неоднократно принимали в конкурсную массу криптовалюту, биткоин, признавая тем самым ее имуществом [3]. Гражданское законодательство хоть и в общих формулировках, однако позволяет гражданам наследовать цифровые права, однако круг вопросов, которые могут возникнуть у нотариусов при ведении дел, связанных с цифровыми правами и активами, пока достаточно широк. В числе таких вопросов: что именно относится к цифровым правам; какими документами подтвердить существующее цифровое право; как правильно описать цифровые активы в завещании?
Резюмируя все вышеизложенное, предлагаем следующие меры, регламентирующие наследование цифровых объектов: видится необходимым включение цифровых активов в категорию «иное имущество»; положения абз. 1 ст. 1112 ГК РФ следует дополнить фразой «включая права на цифровые активы»; внести в ГК РФ положения, регулирующие механизм наследования цифровых объектов.
Анализ действующего законодательства и научной литературы показал, что тех зачатков правового регулирования, которые сейчас имеются в национальных правопорядках, пока недостаточно для исключения имеющихся противоречий и предотвращения возможных для наследников проблем. А поскольку главной задачей нотариата является обеспечение полноценного и комплексного участия нотариуса в защите прав участников цифрового оборота, то требуется адекватный отклик законодателя на современные вызовы в части внедрения в нотариальную деятельность новых информационных технологий и регламентации порядка владения, пользования и распоряжения цифровыми правами и активами.
Список литературы
- Мхитарян Л.Ю. Развитие института наследования в России: к вопросу о необходимости включения цифровых активов в наследственную массу // Пермский юридический альманах. Ежегодный научный журнал. 2019. №1. С. 283-289.
- Панарина М.М. Наследование аккаунта в социальных сетях и вопросы цифрового наследования: правовое исследование // Наследственное право. 2018. № 3. С. 29-30.
- Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда по делу № А40-124668/2017 от 15 мая 2018 г. // Доступ СПС «КонсультантПлюс».