В основе оценки судебных доказательств лежит внутреннее судейское убеждение. В соответствии с ч. 2 ст. 56 ГПК РФ никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Считается, что любое доказательство независимо от его внешней авторитетности или неавторитетности суд может принять или отвергнуть, если объективное содержание доказательства соответствует фактическим обстоятельствам дела[4].
При этом стороны имеют право опровергать достоверность доказательств, представленных другой стороной, и, по общему правилу, не требуется конструирование специальных процессуальных форм осуществления подобных действий для каждого доказательства в отдельности[7]. Однако современная правоприменительная практика поставила вопрос о существовании доказательств, опровержение которого возможно исключительно в форме иска.
Речь в данной ситуации идет о сделках, подвергшихся публичной легитимации права. Это касается, в первую очередь, регистрации прав на недвижимое имущество. В силу ч. 5 ст. 1 ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» регистрация права в Едином государственном реестре недвижимости является единственным доказательством существования зарегистрированного права. В российской системе права государственная регистрация является основой оборота недвижимого имущества, поэтому обеспечение стабильности регистрационной записи становится первостепенной ценностью для законодателя.
С учетом этого, как указано в п. 52 постановлении Пленума ВС РФ № 10 и ВАС РФ № 22 от 29.04.10 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» , оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется только путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП.
Соответственно, в случае, например, виндикационного спора, возражения ответчика о ничтожности титула истца на объект недвижимости при наличии внесенной в государственный реестр на основании этого титула записи о праве собственности недостаточно[3]. Простое оценивание записи в ЕГРН с позиций достоверности будет подвергать сомнению истинность записей в реестре и ставить под вопрос стабильность оборота, поэтому в такой ситуации встает вопрос о необходимости встречного иска для оспаривания регистрационной записи как специального способа опровержения.
Этот подход достаточно долгое время превалирует в судебно-арбитражной практике. Например, в Определении Верховного Суда РФ от 17 июля 2015 г. № 305-ЭС15-1788 возражения о неправомерности государственной регистрации без предъявления иска об оспаривании сделки не были приняты судом. Высшая инстанция отметила, что «аргумент о том, что, несмотря на наличие соответствующей регистрации, правом собственности на участок обладает иное лицо, не имеет правового значения, так как в соответствии с законом регистрация права является единственным доказательством права и может быть оспорена лишь в судебном порядке. На момент рассмотрения дела о возмещении неосновательного обогащения это право оспорено не было [..]. В связи с изложенным вывод судов о том, что муниципальное образование не является потерпевшим в обязательстве из неосновательного обогащения, противоречит нормам гл. 60 ГК РФ»[1].
Сходная ситуация рассматривалась Президиумом Высшего Арбитражного Суда в постановлении от 24 мая 2012 г. № 17802/11. В данном деле истец предъявил виндикационный иск к добросовестному приобретателю, к которому недвижимость попала в результате ее выбытия из владения истца ввиду совершения сделки с пороком воли и последующей перепродажи ответчику. Поскольку имущество выбыло помимо воли «собственника», иск должен был быть удовлетворен, и единственным адекватным способом защиты для ответчика оставалось опровержение права собственности истца, поскольку последний приобрел вещь по ничтожной сделке приватизации.
Суд сделал вывод о том, что иск подлежит удовлетворению только потому, что «требования о признании недействительными упомянутых распоряжения собственника имущества и сделки купли-продажи ни в рамках настоящего дела, ни в самостоятельном порядке в суд не заявлялись»[2]. В конечном итоге, Президиум этим оставил ответчику только одну возможность - предъявление встречного иска. Пока не предъявлен встречный иск об оспаривании этих сделок, право собственности истца по первоначальному иску не могло быть опровергнуто.
Однако в данной ситуации ответчик (т.е. истец по встречному иску) также рискует не получить защиту. Для удовлетворения подобного иска у него должен иметься охраняемый законом интерес в предъявлении этого иска, как следует из ст. 3 ГПК РФ и 4 АПК РФ. Безусловно, в данной ситуации за иском стоит процессуальная заинтересованность, которая состоит в опровержении доказательства, но можно ли говорить и о наличии материальной? Иск - это средство защиты нарушенного права. Если у ответчика по виндикационному иску нет права на вещь, то ему нечего защищать иском об оспаривании государственной регистрации права за истцом, ибо такая регистрация, независимо от того, законной или незаконной она является сама по себе, прав ответчика не нарушает[6]. Получается, что для опровержения записи необходим иск, а он, в свою очередь, нуждается в субъективной заинтересованности, и если суд ее в данной ситуации не усмотрит, то круг замкнется и лицо останется без судебной защиты.
Как следует из абз. 2 п. 3 ст. 166 ГК РФ, требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной. При этом главенствующей в доктрине является позиция, согласно которой «охраняемый законом интерес» может быть исключительно материальным. Так, К. И Скловский отмечает, что «интерес в оспаривании сделки возникает не только и не столько потому, что этой сделкой он был нарушен, - принципиально важно, чтобы имелась реальная возможность материальной защиты интереса средствами, указанными в законе»[5].
Если принять указанную точку зрения, но при этом не отрицать саму возможность предъявления такого иска как единственного способа опровергнуть выставленное против первоначального ответчика доказательства, то опровержение такого доказательства как государственная регистрация права неизбежно требует конструирования искусственного спора о праве. Реального спора о праве в данной ситуации нет, поскольку в момент совершения спорной сделки по приватизации имущества субъективного права у истца по встречному иску не было, соответственно, также не могло быть и самого нарушенного права.
При этом если под содержанием иска понимать способ нарушенного права, то предложенный Президиумом иск не может по вышеуказанным причинам пониматься как способ защиты, предусмотренный ст. 12 ГК РФ. По мнению М. З. Шварца, этот способ защиты принципиально отличается от существующих, ибо «предшествующие записи не могут нарушать право последнего собственника, во всяком случае они не могут нарушать его так же, как нарушает последующая запись ранее возникшее право. Если вообще можно говорить о нарушении в данном случае, то это совершенно иное по природе нарушение, которое требует специального способа защиты»[6].
Таким образом, иск, направленный на оспаривание сделки, послужившей основанием внесения регистрационной записи имеет под собой исключительно процессуальный интерес, а поэтому не является самостоятельным способом защиты по смыслу ст. 12 ГК РФ. Из этого вытекает еще одна особенность подобных исков – они могут существовать только в форме встречных, поскольку никакой материальной заинтересованности нет, а процессуальный интерес существует только в данном конкретном процессе.
В конечном итоге, стремление сохранить любой ценой регистрационную запись как акт публичной легитимации права имеет под собой практическую логику. Применение стандартного режима оценки и опровержения доказательств в такой ситуации недопустимо, поскольку это повлечет за собой нивелирование ценности регистрационной записи. Невозможность использования возражения против иска, а также необходимость обеспечения для ответчика права на защиту породили совершенно специфический иск, который с доктринальной точки зрения не имеет под собой никаких оснований. Он представляет собой иск в процессуальном смысле, без материального содержания, а его специфика состоит в том, что за ним нет способа защиты в понимании ст. 12 ГК РФ.
Список источников:
1. Определение Верховного Суда РФ от 17 июля 2015 г. по делу № 305-ЭС15-1788 // СПС «КонсультантПлюс».
2. Постановление Президиума Высшего арбитражного суда от 24 мая 2012 г. по делу № 17802/11 // СПС «КонсультантПлюс».
3. Александрова М. А. Право собственности и способы его защиты в гражданском праве: учебное пособие / М. А. Александрова, А. Д. Рудоквас , А. О. Рыбалов. - СПб : СПбГУ, 2017. - 208 с.
4. Гражданский процесс: Учебник (Издание третье, переработанное и дополненное) / Под ред В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота. - М., ПБОЮЛ Гриженко, 2001. – 544 с.
5. Скловский К. И. Сделка и ее действие / К. И. Скловский. - М.: Статут, 2012. 78
6. Шварц М.З. К вопросу о доказательственном значении государственной регистрации права на недвижимое имущество // Арбитражные споры. 2013. № 3. С. 135–150.
7. Шварц М.З. К вопросу о фальсификации доказательств в арбитражном процессе // Арбитражные споры. 2010. N 3. С. 79 - 92.