Одним из требований эффективности уголовного закона выступает точность, однозначность, доступность его языка. Очевидно, чем понятнее изложена норма права, тем меньше проблем возникает при её толковании, меньше «усмотрений» наблюдается в правоприменительной практике. Правильно сформулированное понятие позволяет установить связи между явлениями, точнее понять существующую реальность. И, наоборот, пренебрежение элементарными правилами русского языка при построении законодательных конструкций, приводит к размытию смыслового содержания анализируемых определений, а также затрудняет деятельность практикующего юриста. Анализ положений УК РФ позволяет сделать вывод о наличии законодательных конструкций, затрудняющих понимание, толкование большинства его норм. В связи с этим актуальным представляется оценка состояния норм УК РФ на предмет наличия многозначных понятий, сложных терминов и разработка рекомендаций по усовершенствованию языка уголовного закона.
Проблемы, возникающие при построении законодательных конструкций, условно можно разделить на два вида. Первые характеризуются наличием в тексте уголовного закона терминов, которые приводят к неоднозначному понимаю их на практике. Вторые сигнализируют либо о «перенасыщении» законодательных конструкций «лишними» словами, при толковании которых возникает двоякое понимание всей нормы права в целом, либо, наоборот, об отсутствии необходимых категорий, присутствие которых облегчило бы правоприменительную практику. Так, анализ ст.156 УК РФ говорит о наличии в ней понятия «жестокое обращение», которое относится к категории оценочных, тем самым вызывающего неопределённое толкование. В Постановлении Пленума ВС РФ от 14.11.2017 № 44 резюмируется, что «жестокое обращение с детьми может выражаться, в частности, в осуществлении родителями физического или психического насилия над ними, в покушении на их половую неприкосновенность». Таким образом, четкого определения законодатель не дал, а лишь указал на формы осуществления жесткого обращения. Но возник новый вопрос – что понимать под насилием при жестоком обращении?
Приговором от 14.04.2015 года по делу 1-129/15 Т. был осужден по ст. 156 УК РФ. Его вина выразилась в том, что он, систематически злоупотребляя спиртными напитками и употребляя наркотические средства, не заботился о физическом, нравственном, психическом, духовном развитии своих малолетних детей, что выражалось в недостаточном кормлении, пренебрежении нуждам детей в медицинском уходе, лишении детей жизненно-важных потребностей. Кроме того, Т. сопровождал свои действия жестоким обращением с детьми, выражавшемся в систематической, не менее трех раз в неделю, постоянной руганью в их адрес нецензурной бранью, издевательскими действиями, оскорблениями, угрозами отправить детей в детский дом, унизительными наказаниями, в виде побоев выражавшихся в избиении детей руками и ногами по разным частям тела. Таким образом, насилие выразилось в не предоставлении несовершеннолетним питания, ненадлежащем уходе, а также в систематическом нанесении побоев, что, по сути, могло повлечь квалификацию деяния по ст.ст.116, 117 УК РФ.
Ст. 126 УК РФ предусматривает ответственность за похищение человека. Однако на практике возникают проблемы, связанные с установлением наличии (отсутствия) совокупности похищения человека и, например, убийства, изнасилования, незаконного лишения свободы и др., что связано с отсутствием закреплённого в ст.126 УК РФ признака субъективной стороны – цели. Недавние вышедшее постановление Пленума ВС РФ от 24.12.2019 № 58 определяет, что под похищением человека следует понимать «его незаконные захват, перемещение и последующее удержание в целях совершения другого преступления либо по иным мотивам, которые для квалификации содеянного значения не имеют». Данное положение наводит на мысль, что теперь случаи похищения человека необходимо квалифицировать по совокупности преступлений, к примеру, совершение похищение человека с целью его последующего убийства. Однако далее Верховный Суд указывает, что «в случаях, когда захват и перемещение человека были направлены не на удержание потерпевшего в другом месте, а на его убийство, содеянное квалифицируется по соответствующей части статьи 105 УК РФ и дополнительной квалификации по статье 126 УК РФ не требует. Если умысел на совершение убийства в отношении похищенного лица возникает у виновного в ходе перемещения или удержания потерпевшего, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 126 и 105 УК РФ». Таким образом, здесь ВС РФ рекомендует обращать внимание на момент возникновения умысла при совершении преступления, чем еще больше запутывает правоприменителя.
Возникают трудности на практике и при применении норм ст.176 УК РФ. Так, формулировка диспозиции данной статьи исключает возможность привлечения лица к ответственности за заключение договора займа или банковской ссуды. Кроме того, в законодательстве и вовсе отсутствует определение льготных условий кредитования, что свидетельствует о нарушении правил построения законодательных конструкций.
Примеры можно приводить и далее. В целом следует признать, что для устранения пробелов, существующих в тексте УК РФ, необходим комплексный подход, каждое вносимое изменение должно быть оценено с позиции его обоснованности, научности, целесообразности, соблюдения правил криминализации и законодательной техники. На данном же этапе предлагается: в ст.156 УК РФ внести определение понятия «жестокое обращение», которое будет включать в себя развёрнутую дефиницию категории «насилие»; закрепить в ст.126 УК РФ цель совершения преступления – удержание потерпевшего.