Текущий этап цифровизации государственного управления актуализировал в научной среде дискуссию о необходимости модернизации уголовного судопроизводства в условиях глобальной трансформации общества. Существующий консерватизм уголовного процесса, выраженный в приоритете бумажного документооборота, вступает в противоречие с объективными потребностями технологического развития. В данном контексте дефиниция «электронное уголовное дело» выступает базовой категорией, предопределяющей векторы научных дискуссий о путях повышения оперативности и прозрачности правосудия.
В своей работе Долгов А.М. предлагает следующую формулировку данного термина: электронные документы, содержащиеся на материальном носителе, отражающие ход расследования по уголовному делу, предлагая хранение на облачном носителе для защиты информации от несанкционированного доступа посторонних лиц и обеспечивающих сохранность файлов [2].
А.Ф. Абдулвалиев рассматривает «электронное уголовное дело» как электронный носитель, предназначенный для хранения материалов уголовного дела, позволяющий использовать его с портативного компьютера для собирания доказательств [1, с. 152].
В свою очередь Зуев С. В., Моругина Н. А. предлагают дать термину Электронное уголовное дело следующее значение: совокупность документов, представленных участниками уголовного судопроизводства или информационной системой в электронно-цифровой форме, размещенных на цифровой платформе в едином модуле осуществления производства по уголовному делу с применением информационных технологий в соответствии с требованиями УПК РФ [4, с. 86].
Проанализировав научные работы, становиться очевидным, что прийти к единому мнению относительно данного понятия, научному сообществу затруднительно. Однако, можно с уверенностью сказать, что все вышеприведенные авторы, говорят о том, что под электронным уголовным делом понимается материальный носитель, предназначенный для электронных документов, метаданных и мультимедийных файлов, формируемых в ходе досудебного и судебного производства в рамках единой информационной платформы.
Для того чтобы рассмотреть электронное уголовное дело и его механизмы в реалиях современного мира, представляется возможным обратиться к опыту зарубежных стран.
В уголовно-процессуальном кодексе Федеративной Республики Германия реализована система онлайн-заявлений через сервис Online-Wache, где идентификация пользователя происходит по IP-адресу или личному кабинету без физической подписи [11]. После отправки заявитель получает автоматическое подтверждение, а при технических сбоях — уведомление о несоответствии документа стандартам [11]. Статья 32е УПК ФРГ не только разрешает, но и поощряет цифровизацию материалов дела, требуя использования современных технологий (сканирования, фото- и видеофиксации) для полной идентичности электронного образа оригиналу.
На май 2026 года в Германии внедрение электронного уголовного дела (elektronische Aktenführung) находится в процессе активного перехода, и его востребованность растет, но пока не достигла 100%. Тем более с 12 февраля 2026 года использование электронных дел стало обязательным для судов. [12]
Сингапурский опыт базируется на платформе iELS (The Integrated Electronic Litigation System), объединяющей полицию, прокуратуру и суды в единый цифровой контур. Все процедуры, включая подачу заявлений в Департамент уголовных расследований, переведены в электронный формат. Использование технологии Singpass гарантирует юридическую значимость документов, а облачное хранение и автоматическая диспетчеризация дел минимизируют бюрократические издержки при передаче материалов между инстанциями. Кроме того, система автоматически направляет электронные документы соответствующим сотрудникам регистратуры суда для обработки, а также осуществляет дальнейшую маршрутизацию электронного досье по делу (аналог электронного уголовного дела) в судах [8, с.127].
В настоящее время в этой стране более 84 % документов подаются в суд в электронном виде, остальные документы - через сервисное бюро, с обязательной последующей оцифровкой электронных документов [5].
Исходя из вышеизложенного, возможно выделить положительные черты, оказавшие положительное влияние на введение в действие и распространение института электронного уголовного дела в странах.
М. И. Проскурякова обосновывает эффективность электронного документооборота через оптимизацию рабочих процессов, обеспечение структурированности дел и внедрение функции контекстного поиска. Цифровизация также гарантирует высокую доступность материалов и возможность параллельной работы нескольких специалистов с одним кейсом [10, с. 443]. Исследователи дополняют этот перечень следующими факторами:
-
процессуальная эффективности, т.е. автоматизация уведомлений снижает временные затраты сотрудников на 30–40%;
-
антикоррупционная устойчивость: наличие «цифрового следа» исключает несанкционированную правку или удаление данных [9, с. 543];
-
экономическая выгода: существенное сокращение бюджетных расходов на расходные материалы и логистику [6, с.24];
Наряду с положительными чертами, Зуев C. В. утверждает, что переход на электронное уголовное дело должен сопровождаться предоставлением возможности стороне защиты в автономном режиме прикреплять полученные доказательства в электронном виде, используя единую цифровую площадку осуществления производства по уголовным делам. Изменение стандартов доказывания и внесение новых идей цифрового развития не должно влечь сокращения процессуальных гарантий, а, напротив, сохранять и усиливать чувство защищенности участников уголовного процесса [3, с. 121].
В числе негативных последствий, исследователи выделяют:
-
киберугрозы как возможность деструктивного воздействия на базы данных, требующее создания беспрецедентно мощных систем защиты [9, с.542];
-
проблемы доказывания подлинности электронных носителей информации, если они были получены вне рамок классического осмотра места происшествия [7].
Стоит отметить, что правовой консерватизм, действующий УПК РФ ориентирован на «личное присутствие» и «рукописную подпись», требует глобального пересмотра кодекса при введении в действие такого понятия как электронное уголовное дело.
Изучение зарубежного опыта показало перспективность расширения возможностей стороны защиты. При этом наблюдается всё большая зависимость реализации назначения в уголовном судопроизводстве от технической возможности как государственных органов, так и тех, чьи права и законные интересы нуждаются в защите.
Подводя итог, следует признать, что внедрение электронного уголовного дела в Российской Федерации является объективным требованием времени. Цифровизация позволит перейти от «правосудия на бумаге» к высокотехнологичному сервису защиты прав граждан.
Однако для минимизации рисков необходимо законодательно закрепить статус «электронного документа» как полноценного доказательства, разработать единый стандарт информационной безопасности для всех ведомств, а также, предусмотреть гарантии для лиц, не обладающих цифровыми компетенциями. Ввиду вышесказанного скажу, электронное уголовное дело должно стать не заменой, а инструментом совершенствования традиционных гарантий законности [4, с. 92].
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ
- Абдулвалиев А. Ф. Предпосылки и перспективы внедрения электронной формы уголовного дела в деятельность судебных органов // Право и политика. 2013. № 1. С. 58–65;
- Долгов А. М. Электронное уголовное дело в досудебных стадиях уголовного процесса в России // Общество: политика, экономика, право. 2018. № 9 (62). С. 120–125;
- Зуев С. В. Итоги проведения первой всероссийской научно-практической конференции ритвус «цифровизация уголовного судопроизводства: равные права и возможности» // Правопорядок: история, теория, практика. 2026. № 1 (48). С. 120–124;
- Зуев С. В., Моругина Н. А. Электронное уголовное дело: теоретическая модель // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2024. № 3 (57). С. 83–94;
- Интегрированная система электронных судебных разбирательств (The Integrated Electronic Litigation System (iELS) - или элитизация eLit). URL: elitigation.sg (дата обращения: 16.05.2026);
- Каменев А. С. Перспективы внедрения электронного уголовного дела и его влияние на осуществление функции защиты // Вестник ЮУрГУ. Серия: Право. 2022. № 4. С. 21–26;
- Количенко А. А. Проблемы проверки и оценки электронных доказательств в современном уголовном процессе: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2023;
- Моругина Н. А. Зарубежный опыт использования электронного производства по уголовным делам // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2025. № 1 (67). С. 117–143;
- Никурадзе Н. О., Мищенко Е. В., Марина Е. А. Направления цифрового развития уголовного судопроизводства: позиции теории и практики часть I (электронное уголовное дело) // Право и государство: теория и практика. 2025. № 2. С. 541–544;
- Проскурякова М. И. Электронное правосудие в Германии: актуальное состояние и перспективы развития // Вестник СПбГУ. Право. 2018. Т. 9., вып. 3. – С. 433–447;
- Code of Criminal Procedure in the version published on 7 April 1987 (Federal Law Gazette I, p. 1074, 1319), as last amended by Article 2 of the Act of 17 July 2025 (Federal Law Gazette 2025 I No. 163). URL: gesetze-im-internet.de (дата обращения: 16.05.2026);
- Verordnung über die elektronische Aktenführung in der Hamburger Justiz (HmbEAktFVO) vom 11. November 2025. Nr. 300-11. URL: landesrecht-hamburg.de (дата обращения: 13.05.2026).