Любое научное знание, включая уголовное право, строится на чётких понятиях. Дефиниции, фиксирующие характерные признаки явлений, служат опорными точками в системе научного осмысления и влияют на квалификацию противоправных деяний и защиту прав личности.
Нормы о преступлениях против половой неприкосновенности и свободы личности в главе 18 УК РФ часто вызывают сложности при квалификации из-за недостатков юридико-технического оформления. Например, отсутствует законодательное определение ряда специфических терминов, таких как "действия сексуального характера" и "развратные действия". Анализ терминологического аппарата выявляет необходимость уточнения понятий, связанных с половой неприкосновенностью и свободой личности. Термины "изнасилование" (ст. 131 УК РФ) и "понуждение" (ст. 133 УК РФ) имеют нормативное закрепление. Пленум ВС РФ разъясняет термин "развратные действия", однако определение остается недостаточно конкретным. Требуются более детальные разъяснения для точной квалификации преступлений против половой неприкосновенности и свободы личности.
Тем не менее, ключевые дефиниции, имеющие принципиальное значение для данной главы, не обладают определениями. Половое сношение фигурирует как элемент объективной стороны в ст. 131, 133 и 134 Главы 18, в то время как статьи 132 и 135 не содержат прямого упоминания сексуального сношения, но охватывают все действия, не подпадающие под это понятие. Данное обстоятельство существенно затрудняет дифференциацию между указанными статьями, что вызывает определенные сложности в правоприменительной практике.
В рамках правоприменительной и судебной практике, на помощь приходит современная медико‑правовая доктрина, которая выводит универсальную дефиницию, в которой под половым сношением понимается гетеросексуальный акт, заключающийся во введении полового члена во влагалище.
Такая же проблема возникает с мужеложством и лесбиянством, определение которым никогда не давалось. В теории предполагается, что мужеложство — сексуальные контакты между мужчинами, а лесбиянство — сексуальные контакты между женщинами. Однако, что именно в это взаимодействие входит не понятно, так как есть еще одна дефиниция, у которой нет разъяснения – иные действия сексуального характера. Первый вопрос, который возникает можно ли здесь проводить аналогии с половым сношение и понимать под «взаимодействием» половой акт (имитация полового сношения) между лицами одного пола или же оно подразумевает любые действия сексуального характера (оральный секс, сексуальное удовлетворение с использованием различных предметов, петтинг, фроттаж и т.д.).
Если же аналогия здесь не уместна и все же мужеложство и лесбиянство – это любые однополые сексуальные взаимодействия, то в таком случае иные сексуальное действия будут допустимы только лицами разного пола. Причем тот факт, что понятие «иных действий» в частях 1 и 2 ст. 134 УК РФ прямо не раскрывается — оно фигурирует лишь в самом названии статьи, но отсутствует в её диспозиции — также обусловливает возникновение ряда вопросов.
В таком случае сама квалификация иных действий сексуального характера без применения насилия по ст. 134 УК РФ невозможна и заведомо уничтожена законодателем. Однако если толкование предполагает включение мужеложства и лесбиянства в категорию иных действий сексуального характера, это вступает в противоречие с ч. 1 ст. 132 УК РФ. При лингвистическом анализе данной нормы можно сделать вывод, что мужеложство и лесбиянство рассматриваются как самостоятельные деяния, отличные от иных действий сексуального характера.
При анализе ст. 134 УК РФ необходимо обратить внимание на то, что в ее названии используется термин, не имеющий четкого законодательного определения, что вызывает определенные сложности в правоприменительной практике. Аналогичное понятие также присутствует в ст. 132 УК РФ, но в данной норме оно дополнительно подразумевает применение насилия для достижения преступных целей.
Хотя оба вышеупомянутых состава преступления включают термины, не имеющие четкого юридического определения, ни одна из статей не предоставляет исчерпывающего перечня деяний, которые могли бы служить ориентиром для правоприменителей. Это создает определенные трудности в процессе квалификации преступлений и требует более детального рассмотрения данного вопроса в рамках уголовного права. В особенности при разграничении иных действий сексуального характера и разварными действиями. Так как ППВС от 4 декабря 2014 г. N 16 дольно подробно разъясняет, что подразумевает под собой разварные действия.
Так развратными могут признаваться и такие действия, при которых непосредственный физический контакт с телом потерпевшего лица отсутствовал, включая действия, совершенные с использованием сети Интернет, иных информационно-телекоммуникационных сетей. Данное утверждение создает мнимую убежденность в том, что развратными действиями признаются только такие, которые не повлекли за собой какое-либо физическое воздействие на потерпевшего. В связи с этим возникает закономерный вопрос: являются ли развратные действия частным случаем иных действий сексуального характера, или их правовая природа в достаточной мере самостоятельна.
В рассматриваемой ситуации возникают два смежных состава преступления — иные действия сексуального характера (ст. 134 УК РФ) и развратные действия (ст. 135 УК РФ), которые демонстрируют значительное сходство как по субъектному составу, так и по характеру совершаемых деяний. В обоих случаях специальный субъект преступления — лицо, достигшее 18‑летнего возраста, а потерпевшим выступает несовершеннолетний, не достигший возраста 16 лет. Кроме того, общим признаком данных составов является ненасильственный характер действий.
Из проведенного анализа следует, что развратными действиями признаются любые действия сексуального характера (за исключением полового сношения, мужеложства и лесбиянства), совершённые без применения насилия. Тем самым подтверждается тезис о том, что развратные действия фактически представляют собой разновидность иных действий сексуального характера, совершённых без применения насилия. Исходя из данных нами рассуждений логичным было бы сформулировать дефиницию иных действий сексуального характера. Итак, под иными действиями сексуального характера следует понимать — все действия сексуального характера за исключением полового сношения, мужеложства, лесбиянства, которые могут совершаться путем применения насилия (132 УК РФ), посредством понуждения (133 УК РФ) или без применения насилия соответственно (фактически 135 УК РФ).
Возникает вопрос о том, какие критерии используются для квалификации иных действий сексуального характера без применения и с применением насилия.
В контексте насильственных действий разграничение по целевому признаку предусматривает возможность квалификации развратных действий по статье 135 УК РФ или по статье о насильственных действиях сексуального характера (ст. 132 УК РФ). Если субъект не достиг желаемого результата и применил насилие, содеянное квалифицируется по ст. 132 УК РФ, что создаёт правовую неопределённость при изначальном умысле на совершение действий, предусмотренных ст. 135 УК РФ.
Статья 132 УК РФ предусматривает более высокую степень общественной опасности по сравнению со статьёй 135 УК РФ. Состав преступления по ст. 132 УК РФ включает действия, аналогичные по сущности действиям по ст. 135 УК РФ, но совершаемые с применением насилия или угрозой его применения либо с использованием беспомощного состояния потерпевшего. Направленность умысла при совершении преступления по ст. 132 УК РФ может совпадать с признаками состава ст. 135 УК РФ, однако состав ст. 132 УК РФ поглощает признаки деяния по ст. 135 УК РФ при трансформации умысла, повышая степень общественной опасности. Таким образом, состав по ст. 135 УК РФ является базовым по отношению к составу по ст. 132 УК РФ.
Исходя из изложенного, в первую очередь необходимо закрепить легальные определения понятий «половое сношение», «мужеложство, лесбиянство», «иные действия сексуального характера», сформулированные в рамках текста эссе. Во-вторых, исключить понятие «иные действия сексуального характера» из названия ст. 134 УК РФ в целях устранения образовавшегося законодательного пробела в диспозиции указанной статьи и, как следствие, переименовать статью 135 УК РФ в «иные действия сексуального характера».
В настоящее время наблюдается тенденция к отсутствию судебных прецедентов, в которых лица привлекались бы к ответственности по статье 134 УК РФ за действия сексуального характера, не связанные с половым сношением в естественной форме. Примером этого может служить решение № 2-37/2019 2-37/2019~М-29/2019 от 19 марта 2019 года по делу № 2-37/2019, в котором четко разграничиваются различные формы сексуальных действий. В данном контексте половое сношение как вид полового акта, совершаемого в естественной форме, квалифицируется как преступление, предусмотренное статьей 134 УК РФ, в то время как половой акт в извращенной форме (анальный секс), совершаемые с согласия потерпевшего, классифицируются как развратные действия, подпадающие под признаки статьи 135 УК РФ. Перовский районный суд в своем решении № 2-393/2017~М-357/2017 от 31 мая 2017 года квалифицирует как развратные действия не только половой акт в извращенной форме, но и любые прикосновения совершеннолетнего лица к телу лица, не достигшего 16 лет. К таким действиям относятся просьбы раздеться или оголить какую-то часть тела, поцелуи различных частей тела, а также прикосновения к груди и половым органам, осуществляемые как через одежду, так и без нее.
Проведённый анализ позволяет сделать вывод о том, УК РФ не предусматривает отдельной ответственности за иные действия сексуального характера без насилия — правоприменители используют ст. 135 УК РФ, не совсем подходящую для этих случаев, в целях исключения возможности уклонения от уголовной ответственности за совершенное противоправное деяние.
Внесение в закон изменений, сформулированных в рамках настоящего исследования, направлено на системное совершенствование законодательных норм, регулирующих преступления против половой неприкосновенности. Уточнение терминологии снизит правовую неопределенность, повысит предсказуемость правоприменительной практики и усилит гарантии защиты прав потерпевших. Устранение конкуренции норм и обеспечение единообразного понимания составов преступлений будет способствовать более справедливому рассмотрению дел, имеющих высокую общественную значимость.