Согласно Гражданскому процессуальному кодексу, лицам, участвующим в деле, дается право предоставлять доказательства и участвовать в их исследовании [1]. Институт судебных доказательств играет важную роль в гражданском процессе, так как благодаря этому правовому инструменту участники судебного разбирательства могут в полной мере обосновать свою позицию. В соответствии с действующей редакцией ч. 1 ст. 55 ГПК РФ: «Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов».
Современная судебная практика все активнее использует цифровые доказательства, которые стали неотъемлемой, но при этом все еще относительно новой составляющей гражданского процесса. Все большее проникновение технологий во все сферы жизни общества, включая инструменты искусственного интеллекта, закономерно ставит вопрос об их применении и в сфере гражданского судопроизводства. Цифровые доказательства могут быть представлены в виде скриншотов переписок, электронных писем, аудио- и видеозаписей, данных из социальных сетей и иных цифровых файлов. Их правовая природа отличается от традиционных доказательств, что требует, соответствующего, особого подхода к их оценке, допустимости и исследованию в судебном разбирательстве. На сегодняшний день существуют риски фальсификации цифровых доказательств с помощью технологии дипфейка. Данная технология основана на использовании искусственного интеллекта и методов глубокого обучения для создания поддельных, но реалистичных изображений, видео или аудио [3, 460]. Дипфейки имитируют внешний вид, голос и манеры человека, делая их максимально правдоподобными.
Исходя из этого, актуальность данного исследования обусловлена стремительным развитием технологий искусственного интеллекта, создающего принципиально новые угрозы для судопроизводства. Распространение дипфейков подрывает основополагающий принцип достоверности доказательств, требуя срочного совершенствования процессуальных механизмов их проверки. Отсутствие специальных правовых норм для работы с синтетическими материалами создает серьезные риски для принятия обоснованных судебных решений и защиты прав граждан.
Принципиальным отличием дипфейка от классических форм фальсификации доказательств, например, поддельных подписей или документов, является его повышенная реалистичность и сложность выявления фальсификации при визуальном анализе [2,279]. Использование дипфейков в сфере гражданского права в основном связано с посягательством на личные неимущественные права граждан. Такие права включают в себя право на честь, достоинство и деловую репутацию граждан.
Использование дипфейков в гражданском обороте создает серьезные правовые угрозы. Это связано с значимостью доказательств в гражданском процессе, поскольку поддельные аудио- и видеоматериалы могут быть применены для сбора компрометирующей информации о конкретных лицах. По нашему мнению, возможности рассматриваемого инструмента в части фальсификации доказательств представляют наибольшую опасность в наследственных, брачно-семейных и имущественных спорах, где доказательства формируют основу судебного решения. Так злоумышленники могут создавать записи переговоров, в ходе которых лицо соглашается на невыгодные для себя условия брачного договора или же признает задолженность, что может напрямую повлиять на исход разбирательства.
Наиболее актуальными являются проблемы отсутствия устоявшихся стандартов для экспертизы дипфейков и недостаточности традиционных правовых механизмов для их проверки. В рассмотрении дел суды вынуждены опираться на смежные правовые нормы, например, об авторском праве, что перекликается с трудностями оценки законности дипфейков в гражданском процессе. При этом мошенничество с использованием этой технологии выгодно злоумышленникам, так как позволяет эффективно вводить потерпевших в заблуждение.
Правовой статус дипфейков как доказательств осложняется отсутствием презумпции их достоверности [2, 280]. Это связано с отсутствием единых стандартов для такой экспертизы, а также с тем, что установить авторство цифрового контента с помощью биометрии зачастую невозможно. Ст. 57 ГПК РФ и ст. 60 АПК РФ, хоть и позволяют назначить экспертизу при сомнениях в подлинности доказательств, но на практике малоэффективны. В результате, из-за нечётких критериев проверки, суды вынуждены выносить решения без опоры на полноценную экспертную базу.
Для решения этих проблем и усиления системы доказывания необходимо внести поправки в ГПК и АПК РФ, обязав стороны раскрывать расширенные технические сведения (метаданные, данные о способе создания и редактирования файлов). Следует рассмотреть возможность привлечения в судебный процесс специалистов в сфере цифровых технологий в качестве независимых экспертов, что повысит объективность и достоверность разбирательства.
Актуальность также приобретает проблема недостаточной компетенции нотариусов в области выявления дипфейков при заверении цифровых доказательств. В рамках действующих правовых норм нотариус ограничивается визуальной проверкой и фиксацией данных, не проводя их глубокого технического анализа [4]. Нотариус, в рамках своей компетенции, подтверждает, в случае необходимости, достоверность предоставляемых сторонами доказательств. С учетом появившихся на сегодняшний день возможностей, подтвержденные нотариусом доказательства в полной мере не являются гарантией достоверности таких материалов. Таким образом, необходимо расширение компетенции нотариуса в вопросе решений о достоверности доказательств.
В настоящее время российская судебная практика уже сталкивалась с делами, когда стороны гражданских споров заявляют о наличии в материалах дела дипфейков или поддельных цифровых доказательств, созданных на основе технологии нейросетей. Например, в деле, рассмотренном Куйбышевским районным судом Санкт-Петербурга в 2023 году (дело № 2–1347/2023), сторона ответчика представила в качестве доказательства аудиозапись телефонного разговора, достоверность которой была оспорена истцом со ссылкой на признаки дипфейка. В ходе разбирательства возникли существенные трудности, так как привлечённые эксперты не смогли предоставить однозначный вывод о подлинности представленного доказательства по причине отсутствия утверждённых методик экспертного анализа нейросетевых цифровых материалов [5]. Данный пример иллюстрирует возникающие в ходе судебных заседаний сложности, которые возможно минимизировать только путем адаптации норм законодательства.
Таким образом, с учетом существующих пробелов в российском законодательстве и отсутствия системного подхода к оценке цифровых доказательств, созданных с помощью технологии дипфейк, по нашему мнению, необходимо принятие комплекса мер, направленных на минимизацию рисков и повышение объективности судебного разбирательства. Представляется целесообразным внесение в Гражданский процессуальный кодекс РФ положения об обязанности суда назначать техническую экспертизу в случае заявления сторон о наличии признаков фальсификации цифровых доказательств с использованием нейросетевых технологий. Также требуется усиление роли нотариата в вопросах проверки и удостоверения цифровых доказательств, так как в настоящий момент нотариус не обладает необходимыми средствами и полномочиями для проведения углублённой технической экспертизы представляемых материалов. Предполагается возможным создание официального реестра сертифицированного программного обеспечения для выявления фальсификаций в доказательствах, что обеспечит единый стандарт проверки и минимизирует риски использования ненадежных инструментов.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
- Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации. Федеральный закон от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ: в ред. от 31 июля 2025 г. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс». (дата обращения: 15.10.2025).
- Дашевская Е. И., Свирин Ю. А. Правовые проблемы использования дипфейков в гражданском судопроизводстве: доказательственные аспекты и пути совершенствования законодательства // Юридическая наука. 2025. №9. С. 279-283.
- Исаева К. А., Калиев Т. Т. Фальсификация доказательств с использованием дипфейк технологий // Аграрное и земельное право. 2024. №12. С. 460-462.
- Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации: Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63- ФЗ. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».
- Решение Куйбышевского районного суда г. Санкт-Петербурга от 17 апреля 2023 года по делу № 2–1347/2023. URL: https://судебныерешения.рф/73588166.