С ростом и расширением рыночной экономики возросла необходимость в урегулировании взаимоотношений между различными субъектами предпринимательской деятельности, в целях обеспечения стабильных и взаимовыгодных хозяйственных связей.
Достижение перечисленных целей возможно путем вступления в договорные отношения.
Однако перед тем как заключить договор, стороны зачастую вынуждены обращаться к такому правовому способу урегулирования отношений как переговоры, поскольку им необходимо не только убедиться в благонадежности их потенциального контрагента, но и отстоять свои экономические интересы.
Аксиома переговоров- добросовестное поведение сторон при вступлении в них, их проведении и завершении.
При это нередко на практике императивное правило, заложенное в статье 434.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее-ГК РФ) [1], нарушается.
Статья посвящена анализу правоприменительной практике в целях конкретизации уже существующих и выявлению дополнительных критериев, свидетельствующих о недобросовестных действиях со стороны контрагента при проведении переговоров.
Изучение данной темы актуально, поскольку при применении правовых норм, заложенных в статье по переговорам, на практике нередко возникают проблемы истолкования поведения участников. Иными словами, возникает вопрос, когда можно утверждать, что поведение стороны заведомо противоречит основополагающему принципу гражданского права-принцу добросовестности, а когда нет.
Анализируя пункт 2 статьи 434.1 ГК РФ [1], можно выделить общие условия, при которых действия одной из сторон могут быть потенциально восприняты другой как недобросовестное поведение.
Это предоставление неполной или недостоверной информации касающейся существа предполагаемых отношений, умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны, а также внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.
Все вышеизложенное это лишь общие условия свидетельствующие о мнимом намерении другой стороны создать видимость действий, направленных на урегулирование преддоговорных отношений, но что же касается конкретики?
Обратимся к Постановлению Десятого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2017 N 10АП-7521/2017[3].
Как следует из фабулы дела общество с ограниченной ответственностью «Декорт» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд с требованием о взыскании с общества с ограниченной ответственностью «АШАН» (далее – ответчик) убытков за недобросовестное ведение переговоров в виде упущенной выгоды - неполученных арендных платежей.
Стороны находились в процессе переговоров о заключении договора аренды складских помещений.
Ответчик позиционировал себя в глазах истца как добросовестного арендатора, имеющего твердые намерения вступить с арендодателем в договорные отношения.
Об этом, в частности, свидетельствует согласование всех существенных условий сделки, проведение юридического и финансового анализа документации, согласовывание основных и детальных условий сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям.
Тем не менее ответчик внезапно прекратил переговоры на их финальной стадии, уже после подписания договора со стороны истца, ссылаясь на неодобрение сделки со стороны наблюдательного совета.
Какое мнение по этому поводу выразил суд?
Во-первых, суд указал на то обстоятельство, что мотивы недобросовестного срыва переговоров значения не имеют.
Иными словами, если срыв переговоров подорвал сформированные предшествующим поведением контрагента разумные ожидания в благоприятном их завершении, то сами обстоятельства, побудившие одну из сторон прекратить процесс неважны, их стоить квалифицировать как не отвечающие принципу добросовестности.
Во-вторых, суд определил временной интервал возмещения расходов, понесенных потерпевшей стороной.
Так недобросовестный участник переговоров обязан возместить убытки, возникшие как до самого факта срыва переговоров- с момента установления первого делового контакта с потенциальным контрагентом, так и после такого срыва.
В-третьих, обязанность по возмещению имущественных потерь вследствие необоснованного прерывания переговоров не должна ставиться в зависимость от осведомленности недобросовестной стороны о неполученных доходах потерпевшего в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом или утратой уже имеющегося клиента.
Суд ссылается на Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации (далее-ВС РФ) от 24.03.2016 г. № 7 [4], делая акцент на том обстоятельстве, что если возникновение убытков, возмещение которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.
И наконец, в-четвертых, суд указывает, что обязанность добросовестного ведения переговоров возлагается на ответчика с момента установления первого делового контакта с истцом, выражается в принципе «не навреди», а образованное от такой видимой добросовестности доверие истца, а также его усилия по достижению цели переговоров защищаются законом.
В Определение от 29.01.2020 г. N 305-ЭС19-19395 ВС РФ [2] в качестве суда кассационной инстанции разрешил вопрос о взыскании убытков за недобросовестные действия при ведении переговоров и изложил ряд интересных вывод.
Согласно фабуле дела между Плетневым П. С. (далее-истец) и обществами с ограниченной ответственностью "ЮНИВЕРСАЛ-АКВА" и "ЮНИВЕРС-АКВА" (далее -ответчики) проходили переговоры о возможной покупки фитнес-клуба «Аква Ферст».
Стороны заключили соглашение о порядке ведения переговоров.
Однако продавцы внезапно и неоправданно прекратили переговоры о заключении договора, а отказ был мотивирован тем, что параллельно велись переговоры с другим покупателем, чье предложение в итоге решили принять, посчитав его более выгодным.
Истец полагает, что ответчики при проведении переговоров действовали недобросовестно, поскольку предоставили неполную информацию, умолчав о параллельных приговорах.
Суд приходит к следующим выводам.
Во-первых, недобросовестным признается поведение, когда лицо вступает или продолжает переговоры, хотя оно знает или должно знать, что оно уже не будет заключать договор, по крайней мере, с этим контрагентом.
При этом необходимо установить обстоятельства, того, что ответчик изначально не имел намерения заключать договор либо впоследствии утратил это намерение, но не сообщил об этом своему контрагенту и продолжал создавать видимость намерения заключить договор именно с этим контрагентом, например запрашивая лучшую цену и иные улучшения оферты, хотя к моменту такого запроса лицо знает или должно знать, что оферта не будет принята ни при каких условиях
Во-вторых, на недобросовестной стороне лежит обязанность по своевременному извещению контрагента об обстоятельствах, препятствующих заключению договора, в том числе о своем окончательном намерении заключить договор с другим контрагентом.
В-третьих, необходимо достоверно установить когда готовность лица заключить договор стала носить притворный характер и, если контрагент не был сразу же уведомлен о прекращении намерения заключить договор, стало ли это причиной его дополнительных расходов, которые он не понес бы в случае своевременного уведомления.
И наконец, в-четвертых, в случае, когда стороны переговоров заключили соглашение о порядке ведения переговоров, в котором предусмотрели условие об эксклюзивности переговоров только с одним контрагентом, и впоследствии вторая сторона нарушила его либо умышленно скрыло от контрагента информацию о переговорах с другими контрагентами, такие действия являются недобросовестными.
Таким образом, суммируя вышеизложенные тезисы судов различных уровней, можно прийти к выводу о том, что содержащиеся в статье общие положения, касающиеся существа недобросовестного поведения при ведении переговоров, могут быть конкретизированы и дополнены.
На наш взгляд, возникающие в результате таких неправомерных действий убытки являются существенными материальными потерями добросовестного участника переговоров.
С целью правовой защиты наиболее уязвимой стороны считаем целесообразным дополнить Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 24.03.2016 г. № 7 [4], путем обобщения и раскрытия в нем содержания вышеизложенных выводов.
Список литературы:
- «Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)» от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 11.03.2024) // Доступ СПС «КонсультантПлюс»;
- Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020 N 305-ЭС19-19395 по делу N А40-98757/2018// Доступ СПС «КонсультантПлюс»;
- Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2017 N 10АП-7521/2017 по делу N А41-90214/16// Доступ СПС «КонсультантПлюс»;
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 (ред. от 22.06.2021) «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»// Доступ СПС «КонсультантПлюс».