С учетом ситуации, которая сегодня сложилась в нашем государстве, состояния СВО, введенных в связи с этим санкций против Российской Федерации, нестабильной ситуации в экономической области и ряда других детерминантов наблюдается рост организованной преступности, лидеры которой проникают во все сферы жизни, оказывая негативное воздействие на подавляющее большинство институтов гражданского общества, что создает высшую степень общественной опасности.
Учитывая высокую степень общественной опасности лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, политика нашего государства по усилению противодействия организованной преступности вполне оправдана. В преступной иерархии особое место занимают так называемые «воры в законе», являющиеся преступными лидерами и авторитетами в преступной среде. Беря во внимание особый преступный статус подобных субъектов, которые занимают лидирующие позиции в преступной иерархии, они способствуют определению и развитию основных преступных направлений деятельности, осуществляют общую координацию преступной деятельности и ряд иных действий, представляющих наибольшую общественную опасность. Ранее действующее уголовное законодательство не предусматривало уголовную ответственность за факт лидерства данных субъектов в преступной иерархии, что позволяло им на протяжении не одного десятилетия осуществлять руководство преступной деятельностью и уходить от уголовной ответственности. Данное положение дел было обусловлено тем, что лидеры преступного сообщества непосредственно не совершали преступлений, оставались при этом «в тени», но действовали через лиц, которые находились у них под контролем.
С целью ликвидации проблемы занятия высшего положения в преступной иерархии 1 апреля 2019 года был принят Федеральный закон № 46-ФЗ «О внесении изменений в уголовный и уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части противодействия организованной преступности», таким образом, в УК РФ была внесена новая статья 210.1, предусматривающая уголовную ответственность за занятие высшего положения в преступной иерархии. Основная цель внесения данной статьи сводилась к решению проблемы уголовной ответственности преступных лидеров. Новым для уголовного законодательство стало введение уголовной ответственности не за совершение преступного деяния, а за сам факт занятия лицом высшего положения в преступной иерархии. Тем не менее, после внесения ст. 210.1 в Уголовный кодекс Российской Федерации, правоприменительная практика столкнулась с целым рядом проблем, которые были присуще ранее ч. 4 ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Основной проблемой является вопрос разграничения составов по ч.4 ст. 210 и ст. 210.1 УК РФ. Подобное положение дел характерно и для ст. 210.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, в которой упоминается специальный субъект, тогда как не дается его дефиниция. Не смог внести и значительного разрешения данной проблемы Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Основная проблематика возникает с предметом и процессом доказывания занимания лицом высшего положения в преступной иерархии. Одной же из актуальных и противоречивых проблем является конкуренция ч.4 ст. 210 и ст. 210.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, связанная с одновременной конкуренцией специальной и общей нормы, проблемным содержанием объективной стороны.
Указанные выше факторы негативным образом сказываются не только на процесс разграничения квалификации по ч.4 ст. 210 и ст. 210.1 УК РФ, но и на их непосредственное применении судами. Законодатель не смог закрепить должную трактовку преступной иерархии, а также высшего положения как такового. Помимо всего, не разрешен вопрос каким образом будет определено, что лицо занимает высшее положение в преступной иерархии. Недостатки диспозиций анализируемых статей является и то, что лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии является скорее криминологическим понятием и его введение в уголовное законодательство, является грубейшим нарушением. Можно предположить, что ч.4 ст. 210 УК РФ стоило бы исключить из законодательства, поскольку она доказала свою несостоятельность, в силу отсутствия широкого применения на практике. Что касается диспозиции ст.210.1 УК, то она не содержит указание на совершение какого-либо преступного деяния, а для наступления уголовной ответственности достаточно самого статуса лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии. Данный подход законодателя идет в разрез с базовыми положениями УК РФ, в частности ст. 8, согласно которой: «Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления».
Несмотря на большое количество указанных выше спорных и неоднозначных моментов, основная проблематика основывается на том, что ни на уровне законодательства, ни в актах судебных органов не раскрыто понятие «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии», также нигде не детализируется понятие «преступная иерархия», которое применяется в ч.4 ст. 210. и ст. 210.1 УК РФ. Очевидно, что данные понятия дает лицу субъективную оценочную характеристику, что выступает проблемой для уголовного законодательства, поскольку значительным образом снижает процесс эффективности применения ч.4 ст.210 и ст.210.1 УК РФ.
Другой актуальной проблемой в правоприменительной практике является разграничение составов ч.4 ст. 210 и ст. 210.1 Уголовного кодекса. В ч.4 ст.210 Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрена уголовная ответственность за организацию преступного сообщества лицом, занимающим высшее положение в преступной и иерархии, тогда как ст.210.1 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за сам факт занятия высшего положения в преступной иерархии. Таким образом, обнаруживается конкуренция уголовно-правовых норм. В анализируемой ситуации имеется наличие общей и специальной нормы в уголовном законодательстве. Как известно, при конкуренции общей и специальной уголовно-правовой норме, отдается приоритет специальной норме, что особо регламентируется в ч.3 ст. 17 УК РФ: «если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме». Отсюда следует, что дополнительная квалификация по ст.210.1 УК РФ не требуется. Интересен тот факт, что Верховный суд Российской Федерации, изучив проблему квалификации по ст.210.1 Уголовного кодекса пришел к выводу о том, что подтверждением занятия лицом высшего положения преступной иерархии могут выступать различные признаки: наличие специальных узоров-татуировок на теле, показания лиц из преступной среды, активная организация преступных деяний и (или) руководство иными лицами, занимающими «более низкий статус» в криминальной среде. По существу, уголовный закон предусмотрел уголовную ответственность за участие преступных лидеров в специальных собраниях преступной иерархии. В то время как диспозиция ч. 4 ст. 210 данное деяние имеет конкретизированное указание на действия данного лица, то в ст. 210.1 такого не наблюдается, при этом, анализ преступной деятельности позволяет сделать вывод о том, что наличие самого статуса преступного лидера наделяет такового обязанностью посещения специальных преступных собраний.
Резюмируя сказанное выше, можно прийти к следующим выводам:
- Проблема разграничения составом по ч.4 ст. 210 и ст. 210.1 УК РФ является актуальной для законодателя в настоящее время ввиду конкуренции общей и специальной нормы.
- Видится целесообразным ввести раскрытие термина «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии» в примечание к одной из рассматриваемых выше статей УК РФ.
- В сложившейся ситуации, видится необходимым принятие Пленумом Верховного суда Российской Федерации соответствующего Постановления, в котором будут даны рекомендации все необходимые рекомендации по разграничению составов ч.4 ст.210 и ст.210.1 УК РФ.