Изучение генезиса уступки права требования (цессии) необходимо для познания сущности данного правового института.
Как и многие другие правовые институты, институт цессии имеет достаточно долгую и непростую историю становления и развития. Возникновение и первоначальное формирование уступки права требования связано еще с римским правом. Необходимо отметить, что цессия появилась как процессуально-правовой институт представительства и лишь некоторое время спустя получила распространение на материально-правовые отношения.
Изначально римские юристы строго придерживались позиции, выражавшейся в неотделимости и непередаваемости обязательственного права от первоначального его субъекта, поэтому замена лица в обязательстве была абсолютно недопустимой. Считалось, что сущность любого обязательства заключается именно в сугубо личной связи договаривающихся сторон, поэтому его юридические последствия наступали только для тех лиц, которые его установили.
В связи с этим в случае возникновения необходимости по какой-либо причине сменить сторону передача права от одного кредитора другому была возможна лишь посредством замены существующего обязательства на новое подобное ему путем заключения с должником договора идентичного содержания, так называемой новацией (novatio), предполагавшей другое лицо, срок, место [3]. Однако новация не могла удовлетворить потребности хозяйственной жизни, поскольку требовала не только согласия должника на замену кредитора, но и его присутствие при ее совершении, а должник как не заинтересованный в такой передаче кредитором своего права другому лицу очень часто не был готов к заключению нового договора для замены одного кредитора другим.
Когда впервые возникла необходимость в допущении прямой уступки прав, римляне прибегли к институту процессуального представительства. В римском процессе допускалось ведение дела в суде не лично, а через представителя, который назывался cognitor, если он был назначен с соблюдением установленных формальностей, или procurator - при неформальном назначении [2, с. 178]. Так, для передачи права требования другому лицу уступающий кредитор назначал своим представителем в процессе лицо, которому он хотел уступить свое право, то есть цессионария, с той оговоркой, что последний может оставить за собой взысканное с должника в результате разрешения дела, при этом он не должен ни перед кем отчитываться. Но такое положение цессионария было весьма непрочным, в первую очередь в силу того, что отношения между ним и цедентом основывались на договоре поручения и носили личный характер. Поэтому вскоре для соблюдения интересов цессионария были внесены поправки: цессионарий получал уже самостоятельный иск, аналогичный тому, который принадлежал цеденту, и важным моментом здесь являлось то, что вводилась некая фикция, согласно которой цессионарий был наследником цедента [2, с. 178].
С постепенным развитием в Риме внутренних и внешних торговых и кредитных отношений приходило понимание того, что такая позиция, согласно которой обязательство признавалось неотделимым от субъекта, создавала определенные трудности для оборота и стала весьма неудобной, так как в некоторых случаях кредитор имел необходимость продать принадлежащее ему право и воспользоваться его стоимостью. В результате это привело к тому, что обязательство стало самостоятельным подвижным объектом оборота. И с течением времени право требования приравнялось к имуществу и, как любое другое имущество, могло передаваться от одного лица другому.
Цессия была определена как специально регулируемый вид уступки для перехода обязательства по одностороннему действию. Подразумевалось, что кредитор мог уступить или продать свое право требования по какому-либо определенному обязательству третьему лицу, но по-прежнему не допускалась уступка прав, которые были неразрывно связаны с личностью кредитора, а также под запретом была цессия в пользу наиболее влиятельных лиц (potentiores), это объяснялось возможностью оказания такими лицами давления на судей [2, с. 179]. В классическом римском праве было установлено, что кредитор, передавая свое право требования, также должен уведомить об этом должника (denuntiatio). Такое уведомление в дальнейшем влекло за собой освобождение должника от уплаты долга первоначальному кредитору. Соответственно, в цессии непосредственно фигурировали два лица: первоначальный кредитор (цедент) и лицо, которому он уступал свое право - цессионарий.
Как писал профессор Д.Д. Гримм, в римском праве цессия в точном смысле есть волеизъявление кредитора, по которому он переносит свое обязательственное требование на другое лицо. Цессия может быть выражена как в завещательном распоряжении, так и в договоре. Цессия есть акт неформальный. Для ее действительности не требуется согласия должника. Отношение между актом цессии и основанием цессии такое же, как отношение между традицией и causa traditionis. Подобно традиции цессия является абстрактной, то есть действительность акта цессии не зависит от действительности или неоспоримости ее основания [1, с. 348-349].
Таким образом, появление института цессии, связанное с римским частным правом, стало закономерным и вполне объяснимым следствием потребности хозяйственного оборота в упрощении процедуры уступки прав, что было необходимым в условиях соответствующих экономических реалий.
Список использованных источников
- Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права. М.: Зерцало, 2003. С. 348-349.
- Новицкий И.Б. Римское право: учебник для вузов / И.Б. Новицкий. - Москва: Издательство Юрайт, 2020. - 298 с.
- Прудников М.Н. Римское право: учебник для вузов / М.Н. Прудников. - 4-е изд., перераб. и доп. - Москва: Издательство Юрайт, 2020. - 323 с.