В современном мире актуальность проблем, связанных с институтом недействительности сделок, не вызывает сомнений. Гражданские правоотношение неразрывно связаны с заключением различного рода сделок, несмотря на то, что существует перечень условий действительности сделки, субъектами, которые заключают сделку, не всегда соблюдаются эти условия, что и приводит к дальнейшим спорам и признанию сделки недействительной. Б.М. Гонгало писал об условиях действительности сделок следующее: для того чтобы сделка порождала тот правовой результат, на который она направлена, необходимо, чтобы она соответствовала определенным требованиям, которые относятся к субъектам, ее совершающим, их воле и волеизъявлению, содержанию сделки и ее форме.[3] Каждый год рассматривается немало споров, связанных с признанием сделки недействительной, поэтому данному институту уделяется немало внимания, в том числе и в доктрине существуют разные мнения, связанные с этими проблемами.
В российском законодательстве существуют определенные особенности в правоприменении норм, регулирующих недействительность сделок. Осуществив анализ Гражданского кодекса Российской Федерации и Германского гражданского уложения, были выделены существенные отличия в регулировании недействительных сделок с пороков содержания.
Во-первых, применение норм, регулирующих мнимые сделки (§117 Германское гражданское уложение\ статья 170 ГК РФ), различно по своему основанию. Недействительность данной категории сделок российский законодатель связывает с содержанием самой сделки, а в немецком законодательстве недействительность мнимой сделки связывается пороком воли и волеизъявления. Наиболее важным отличие является то, что немецкий законодатель не выделил отдельно притворные сделки. [2] В свою очередь в российском законодательстве наиболее детально разграничиваются мнимые и притворные сделки, что создает дополнительные разногласия в применение норм. [1] Притворная сделка является своего рода разновидностью мнимой сделки. Процесс доказывания притворности более сложный, так как может быть выявлена целая цепочка притворных сделок, что поставит правоприменителя в более трудное положение. Тем самым можно сказать, что целесообразным было бы не разделять мнимые и притворные сделки. Позиция немецкого законодателя по этому вопросу представляется мне наиболее убедительной, ведь объединение этих оснований позвонило бы сузить круг судебных споров и разногласий в ходе принятия решения.
Во-вторых, регулирование сделок, нарушающих требования закона и иного правового акта (§ 134 Германское гражданское уложение\ статья 168 ГК РФ), осуществляется наиболее схожими способами, но российский законодатель вводит дополнительное условие, при наличии которого будет применяться эта норма: сделка должна посягать на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Данный критерий вызывает дискуссии и неопределенность применения п.2 ст.168 ГК РФ, так как это условия является оценочным, суды при принятии решения должны исходить из индивидуальных обстоятельств. Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении дал разъяснение, что следует понимать под «публичными интересами»: интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды, но данное разъяснение не представляет закрытого перечня публичных интересов, тем самым не устанавливает рамки для принятия решения судами. [5] Ещё одним существенным отличием в регулировании сделок, нарушающих требования закона и иного правового акта является то, что в российском законодательстве такие сделки по умолчанию оспоримые (без дополнительного основания п.2. ст.168 ГК РФ) в отличии немецкого законодательства, в котором они ничтожны.
Российский законодатель шире подходит к понимаю сделок, нарушающих требования закона и иного правового акта, и добавление такого оценочного критерия как «публичные интересы», который хоть и усложняет процесс правоприменения, но имеет существенное значение для разрешения споров.
Например, Определением Конституционного Суда РФ от 3 июля 2007 г. № 681-О-П интерес преобладающего акционера был признан не только его частным интересом, но и публичный интересов, так как проявляется в развитии акционерного общества в целом. [4] Тем самым можно ещё раз подчеркнуть важность понимания публичного интереса в целях правоприменения п.2 ст.168 ГК РФ.
В-третьих, различается в Германском гражданском уложении и Гражданском кодексе Российской Федерации регулирование сделок, противоречащим основам нравственности (§ 138 Германское гражданское уложение\ статья 169 ГК РФ). Они различны по объектам, российский законодатель в качестве объекта добавляет основы правопорядка. Главное различие заключается в регулировании кабальных сделок, немецкий законодатель относит их к сделкам, противоречащим добрым нравам, в российском законодательстве для таких сделок предусмотрено дополнительное основание недействительности, и они регулируются отдельной нормой (п.3 ст. 179 ГК РФ). Ростовщические сделки являются ничтожными в соответствии с § 138 Германского гражданского уложения, они регулируются оценочными критериями: стесненное положение, неопытность, легкомыслие или слабоволие, в свою очередь в соответствии со ст.179 ГК РФ кабальные сделки являются оспоримыми, и правоприменитель руководствуется только одним оценочным критерием: стечение тяжелых обстоятельств.
На основании приведенных положений можно сделать следующий вывод, в немецком и российском существуют определенные различия в регулировании недействительных сделок с поров содержания. Немецкий правоприменитель наиболее активно использует оценочные позиции. Нельзя однозначно ответить, следует ли и российскому законодателю добавить больше оценочных критериев в правовые нормы. С одной стороны, подобные критерии усложняют практику применениях норм, с другой сторону, позволяет более детально изучить спор и найти правильное решение.
Подводя итог, следует отметить, что применение правовых норм института недействительности сделок на практике сопровождается определенными трудностями и противоречиями. Сформировавшаяся многолетняя судебная практика ориентирована на предотвращение имеющихся недостатков в правовом регулировании недействительных сделок.
Список источников
1. "Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)" от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 28.06.2021, с изм. от 08.07.2021) // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
2. Гражданское уложение Германии (ГГУ) Burgerliches Gesetzbuch Deutschlands mit Einfuhrungsgesetz (1900) // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
3. Гонгало Б.М Учебник Гражданского права, Т. 1, под ред.., 2016. - М.: Статут, 2017.
4. Определение Конституционного Суда РФ от 03.07.2007 № 681-О-П // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».