Институт банкротства (несостоятельности) является относительно новым в российской правоприменительной практике. В связи с этим при применении закона о несостоятельности на практике возникают те или иные трудности, а теоретические положения данного закона нуждаются в доработке.
Пожалуй, необходимо начать с юридического определения банкротства. Оно сводится к тому, что физическое лицо оказывается не способным выполнить взятые на себя обязательства как по собственной воле, так и в силу сложившихся обстоятельств.
В ходе чего одной из самых часто встречающихся проблем является маленький размер вознаграждения, который полагается финансовому управляющему. Как показывает практика, финансовому управляющему выплачивается вознаграждение в размере 30000 рублей ежемесячно. При этом продолжительность процедуры банкротства составляет 6 месяцев и более. Однако с 2016 года ситуация изменилась и размер вознаграждения достиг 25000 рублей, а также 7% от удовлетворенных требований кредиторов. Стоит отметить, что реструктуризация долга длится от 4 месяцев до 3 лет. Вместе с этим размер вознаграждения финансовому управляющему полагается лишь по окончании процедуры банкротства. Обозначенная проблема приводит к тому, что у финансовых управляющих отсутствует мотивация при ведении процедуры банкротства [3, с. 22] .
Вместе с этим финансовые управляющие зачастую отказываются от ведения дополнительных расходов. Это проявляется в том, что они не предоставляют детального анализа об оценке действий должника. Другими словами, оценки о степени добросовестности сделок должника, о сделках, связанных с тратой кредитных средств. В результате суды вынуждены отставлять на потом окончание процедуры банкротства.
Это приводит к тому, что финансовые управляющие берутся за ведение процедуры банкротства только в случае доплаты. Опыт, сложившийся в России, демонстрирует, что размер такой доплаты составляет 150 тысяч. Рублей за процедуру. Вместе с этим встречаются и такие финансовые управляющие, которые руководствуются количеством. В результате цена за предоставление их услуг оказывается меньше.
Следующая проблема заключается в том, что должник обладая статусом индивидуального предпринимателя, имеет долги личного характера, которые не относятся к его предпринимательской деятельности. Таким образом, в данной ситуации становится непонятным какой статус для арбитражного суда является определяющим. Вместе с этим допустим и иной случае, когда физическое лицо не обладает статусом индивидуального предпринимателя, но у него возникла задолженность в предпринимательской сфере и задолженность личного характера. В данном случае вполне может сложиться так, что заявитель, не зная о задолженности в предпринимательской сфере, может обратиться в суд общей юрисдикции в отношении долгов личного характера. Приняв иск заявителя к удовлетворению, суд обнаружит, что помимо требований кредитора об основной задолженности, существуют еще долги, относящиеся к предпринимательской деятельности. В данной ситуации становится трудно понять на, что должен опираться суд [5, с. 33].
Вышеизложенное позволяет плавно прийти к следующим выводам. В настоящем законодательстве существует потребность в утверждении новых норм, которые бы помогали суду руководствоваться при вынесении решения в отношении гражданина, который является предпринимателем и в отношении того, кто уже перестал заниматься этой деятельностью.
Другая проблема состоит в том, что в законодательстве не предусмотрен срок, в течение которого гражданин обязан обратиться в суд за признанием его банкротом. Ввиду этого, с учетом положений пп. 1 ст. 213.1 Закона «О несостоятельности», по нашему мнению, следует срок невозможности исполнить должником обязательства определять по аналогии с пп. 2 ст. 9, то есть кратчайший срок, но не позднее чем месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.
Также заслуживает особого внимания последний абзац пп. 3 ст. 213.6 Закона о несостоятельности, согласно которому, если имеются достаточные основания полагать, что с учетом планируемых поступлений денежных средств, в том числе доходов от деятельности гражданина и погашения задолженности перед ним, гражданин в течение непродолжительного времени сможет исполнить в полном объеме денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил, гражданин не может быть признан неплатежеспособным[1].
Значительные затруднения вызывает вопрос реализации имущества должника, особенно, если имущество находится в общей собственности супругов. В таком случае, по правилам семейного и гражданского законодательства необходимо выделить долю должника в праве на имущества и лишь затем обращать на нее взыскание. В связи с этим возникает ряд проблем, обусловленным характером режима совместной собственности супругов, раздел которой относится к компетенции судов общей юрисдикции, что ведет к затягиванию сроков процедуры банкротства, а также возможность для злоупотреблений со стороны должника, так как суды общей юрисдикции могут не владеть информацией о готовящемся или введенном банкротстве в отношении одного из супругов, а также не имеют опыта раздела имущества между супругами, один из которых или оба являются должниками. Следует также отметить, что шансы раздела упомянутого имущества увеличиваются, а вместе с этим нарушаются права кредиторов касательно их требований. Вместе с этим гражданским законодательством предусмотрены положения о том, какое имущество не подлежит взысканию [4, с. 41]. В качестве решения обозначенной проблемы можно обозначить банкротство семьи в целом. Это обусловлено тем, что процедура банкротства в отношении каждого супруга по отдельности запрашивает больше трудностей. Для самих должников-супругов ведение процедуры банкротства по раздельности тоже не представляется эффективным, поскольку данная процедура запрашивает дополнительных расходов, а также затягивается её продолжительность.
В качестве наиболее насущной проблемы выделяется следующее. Цены по реализации имущества должника являются сравнительно ниже рыночных цен. Основной догадкой почему это происходит является предположение об отсутствии информации о проводимых торгах.
Наряду с этим в судебной практике абсолютно по-разному применяются положения закона о банкротстве (несостоятельности). В законе о банкротстве сказано, что стоимость имущества, не включенная в конкурсную массу, не может превышать 10 тыс. руб. Наряду с этим п. 39 ППВС РФ от 13.10.2015 № 45 отсылают к тому, что должен соблюдаться баланс между требованиями кредиторов и правами должника [2].
Подытоживая вышесказанное, можно прийти к выводу о том, что институт банкротства (несостоятельности) запрашивает более детального и подробного регулирования. Это обусловлено существующей неопределенностью в положениях законодательства. Вышеизложенное также позволяет прийти к выводу о том, что в настоящее время не разработана единая практика применения положений о банкротстве. Об этом свидетельствует то, что одна и та же ситуация может решаться абсолютно разным способом.
Список использованных источников
- Федеральный закон от 26 октября 2002 г. №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (с посл. изм. и доп. от 27 октября 2020 г. № 353-ФЗ) // Официальный интернет-портал правовой информации [Электронный ресурс]. URL:http://www.pravo.gov.ru/ (дата обращения: 11.03.2021).
- Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2015 г. // Официальный интернет-портал правовой информации [Электронный ресурс]. URL:http://www.pravo.gov.ru/ (дата обращения: 11.03.2021).
- Вронская М. В. Актуальные проблемы института банкротства граждан в Российском законодательстве // Юридические исследования. 2018. №10. С. 20-23.
- Милевская Е. В. Актуальные проблемы банкротства физических лиц // Отечественная юриспруденция. 2019. №3. С. 40-42.
- Чикин Н. С. Актуальные проблемы банкротства физических лиц // Отечественная юриспруденция. 2019. №3. С. 30-34.