Наступление XX века в мировой культуре было ознаменовано стремительным распространением аудиовизуальных произведений. Широкую популярность получили кинофильмы, мультфильмы, комиксы – те произведения, где персонажи с яркими и запоминающимися образами являлись наиболее важным структурным элементом. Производителям сразу стало очевидно, что потребители заинтересуются воплощением полюбившихся героев в виде товарных знаков, дизайнерских решений, детских игрушек, коллекционных статуэток, и захотят приобрести их товар. У коммерции образовалась наиболее сильная связь именно с персонажами, которые стали существовать вне рамок своих произведений. Данный факт начал способствовать развитию правоприменительной практики по вопросам использования персонажа как отдельного объекта авторского права.
Конкретно в России формирование правовой охраны персонажа началось относительно недавно, в начале 2008 года, когда была введена в действие четвёртая часть Гражданского кодекса РФ. Глава 70 «Авторское право», входящая в её состав, в статье 1259 впервые предусмотрела, что персонаж произведения имеет возможность охраняться как отдельный объект авторского права, если по своему характеру он может быть признан самостоятельным результатом творческого труда и выражен в объективной форме [1]. Для этого учитывается, имеются ли у персонажа все необходимые индивидуализирующие характеристики и является ли он объективно узнаваемым при использовании его отдельно от всего произведения в целом [3, с. 86]. Данные положения позволяют обеспечить правовую охрану персонажа вне зависимости от самого произведения.
Стоит отметить, что на данный момент в российском правопорядке отсутствует легальное определение персонажа как объекта авторского права. В целом понятие «персонаж» является достаточно абстрактным, и его содержание меняется в каждом отдельном произведении. Вследствие данной неопределённости появляется спорность в судебной практике по делам об отнесении персонажа к охраноспособным частям произведения.
Высшие судебные инстанции России не раз предпринимали попытки вывести универсальное определение персонажа. Пункт 29 ныне недействующего Постановления Пленума ВС РФ №5 и Пленума ВАС РФ №29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвёртой ГК РФ» устанавливал, что «под персонажем следует понимать часть произведения, содержащую описание или изображение того или иного действующего лица в форме, присущей произведению (письменной, устной, изображения, звуко- или видеозаписи, в объемно-пространственной и др.) [5]. Спустя десятилетие данное определение с некоторыми изменениями появилось также в пункте 82 Постановлении Пленума ВС РФ от 23.04.2019 №10 «О применении части четвёртой ГК РФ», где указано, что «под персонажем следует понимать совокупность описаний или изображений того или иного действующего лица в произведении в форме, присущей произведению (письменной, устной, изображения, звуко- или видеозаписи, в объемно-пространственной и др.) [6]. Как можно заметить, ВС РФ убрал из предшествующего определения словосочетание «часть произведения», после чего напрашивается вывод о проявлении автономного характера правового регулирования персонажа как объекта авторских прав. Однако в пункте 81 того же Постановления ВС РФ утверждает, что «к частям произведения могут быть отнесены в числе прочего его персонажи». Соответственно, даже с учётом таких детальных пояснений высших судебных инстанций, правовая природа персонажа как объекта авторского право до конца не определена. По этой причине мы считаем, что для совершенствования действующего российского законодательства является целесообразным дополнить пункт 7 статьи 1259 ГК РФ определением понятия «персонаж» следующего содержания: «Персонажем произведения признаётся совокупность описаний или изображений действующего лица в произведении, зафиксированная в форме, присущей произведению (письменной, устной, изобразительной, звуковой и т.д.), наделяющая его отличительными и узнаваемыми признаки и позволяющая использовать его в гражданском обороте вне зависимости от произведения в целом».
Из анализа судебной практики в России на сегодняшний день становится понятно следующее: суды исходят из того, что при нарушении права на часть произведения также происходит нарушение и на всё произведение в целом, следовательно, для возможности осуществления охраны персонажа как объекта авторского права требуется доказать его соответствие критериям охраноспособности [4]. Согласно позиции Верховного Суда РФ, при обращении в судебную инстанции требуется предоставить обоснование того, что персонаж существует как самостоятельный результат интеллектуальной деятельности [3]. Конкретный персонаж выступает как самостоятельный объект правовой охраны, если он: 1) обладает свойством «объективной узнаваемости»; 2) имеет изображение; 3) является элементом тех художественных произведений, в которых присутствуют описания лиц, в качестве элементов образной системы [2, с. 246].
В последнее время значимость персонажа как объекта авторского права существенно возросла, поэтому в его отношении необходимо обеспечивать правовую охрану особого уровня. Однако пока однозначно не установлены необходимые пределы, в которых авторы могут реализовывать своё право на защиту персонажа, т.к. российское законодательство лишь начинает развиваться в данной отрасли. Несмотря на это, уже имеется немало предпосылок, позволяющих предполагать, что в будущем оно продолжит успешно совершенствоваться.
Список литературы:
1. Гражданский Кодекс Российской Федерации (часть четвёртая) от 18.12.2006 №230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. №52 (часть 1). – с. 5496.
2. Копылов А. Ю. Условия охраноспособности персонажа художественного произведения // Вестник Томского государственного университета. 2020. №457. – с. 243-248.
3. Новоселова Л.А. Право интеллектуальной собственности. Авторское право: учебник. М.: Статут, 2017. Т 2. – 365 с.
4. Обзор судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.09.2015) // Бюллетень Верховного Суда РФ. №11. 2015.
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ №5 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ №29 от 26 марта 2009 г. «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвёртой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. №6. 2009.
6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 №10 «О применении части четвёртой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Российская газета. №96. 2019.