Одним из важнейших признаков юридического лица в гражданско-правовой доктрине признаётся принцип абсолютной автономии обязательств и ответственности юридического лица по отношению к учредителям и иным лицам.Данный признак нашёл свое отражение, в частности, в пункте 2 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации.Однако законодатель и правоприменитель вынуждены иногда отступать от данного положения, так как существуют ситуации, когда интересы субъектов предпринимательской деятельности ущемляются в связи с противоправными действиями контролирующих должника лиц (далее — КДЛ).Поэтому практика хозяйственного оборота требует поиска особых механизмов защиты ущемлённых интересов таких субъектов.
Одним из таких механизмов является привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности при осуществлении процедуры банкротства как исключительный механизм восстановления нарушенных прав кредиторов в деле о банкротстве. Следует отметить, что данное направление корпоративного права в последнее время активно развивается, не без влияния и восприятия отечественным законодателем иностранных концепций в данной области гражданского права.В число таких новелл входит доктрина «прокалывания корпоративной вуали», согласно которой к ответственности можно привлечь не только само юридическое лицо как имущественно обособленного субъекта хозяйственного оборота, но и физических лиц, контролирующих его.Отметим, что понятие «контролирующие должника лица» не исчерпывается лишь участниками (учредителями) корпорации, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).При таком подходе возможно привлечение к ответственности лиц, даже при отсутствии их юридической аффилированности с корпорацией, решающее значение имеет лишь их возможность оказывать существенное воздействие на судьбу должника.Законодатель устанавливает неполный перечень лиц, которые могут являться КДЛ в форме презумпции (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), а также даёт возможность правоприменителю (Арбитражному суду) по своему усмотрению признавать лицо контролирующим должника лицом (пункт 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве).
При этом, однако, существует проблема определения и доказывания существования такого контроля, а также его степени, необходимой для привлечения к ответственности, из-за чего круг субъектов, потенциально подпадающих под субсидиарную ответственность, становится крайне широким.
Но даже если выявлено, что КДЛ является таковым, то есть может оказывать существенное влияние на действия должника, то на каких основаниях возможно привлечение к субсидиарной ответственности?Таких оснований три: во-первых, это невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие действий и (или) бездействия КДЛ (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве); во-вторых, это неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве); в-третьих, это нарушение законодательства о банкротстве (пункт 1 статьи 61.13 Закона о банкротстве).
Представляется важным отметить, что невозможность полного погашения требования кредиторов вследствие действий и (или) бездействия КДЛ может предполагать и отсутствие злого умысла в действиях этого лица, если лицо докажет, что оно принимало все возможные меры к недопущению банкротства.В связи с этим правоприменитель счёл нужным ввести в судебную практику термин «объективное банкротство», определив его как критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей [1,с.8].Согласно определению по делу ООО «Каркас» судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ, руководитель предприятия освобождается от субсидиарной ответственности на период разумного выполнения экономически обоснованного плана по преодолению финансовых затруднений при отсутствии признаков такого объективного банкротства[2].
Необходимо сказать и о мерах, принятых со стороны законодателя по стимулированию привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности.
Так, Закон № 266-ФЗ инициировал применение новой меры обеспечения субсидиарной ответственности КДЛ, способной активизировать работу всего института - дополнительное вознаграждение арбитражного управляющего в размере 30% от денежных средств, поступивших в качестве итога исполнения судебного решения о привлечении к субсидиарной ответственности [3].
Федеральная Налоговая Служба России пояснила, что данное вознаграждение стоит рассматривать в качестве судебных расходов, в отношении которых существует реальная возможность взыскания с контролирующих должника лиц, привлеченных к субсидиарной ответственности. С точки зрения налогового органа, подобный механизм должен стимулировать контролирующих должника лиц возмещать убытки в добровольном порядке, что в свою очередь должно стать основой увеличения числа соглашений с кредиторами.
Однако стоит обратить внимание, что налоговая служба детально описала и прокомментировала механизм снижения стимулирующего вознаграждения, уточнив, что вознаграждение может не выплачиваться, в частности, в случае получения положительного результата не в рамках и не в результате непосредственных действий самого арбитражного управляющего либо в случае активного сопротивления рассматриваемого лица привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.
Причисление названного вида вознаграждения арбитражного управляющего к судебным расходам с практической точки зрения станет основанием увеличения сумм, взыскиваемых с контролирующего должника лица, на установленные 30% от размера удовлетворенных требований, что требуется учитывать при анализе и изучении рисков ответственности.
Подводя итоги, можно с полной уверенностью говорить о том, что данное направление гражданского права сегодня активно развивается, появляются новые меры по стимулированию привлечения КДЛ к ответственности, однако существуют отдельные проблемы в части, касающейся определения круга лиц, относимых к КДЛ, а также доказывания наличия или отсутствия злого умысла в их действиях.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
[1] – «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» : постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, март 2018 г., N 3
[2] — Определение Верховного Суда РФ от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 по делу № А50-5458/2015 // сайт «Законы, кодексы и нормативно-правовые акты Российской Федерации». — URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-20072017-n-309-es17-1801-po-delu-n-a50-54582015/ (дата обращения: 07/11/2020)
[3] — Федеральный закон от 31.07.2020 N 266-ФЗ "О внесении изменений в главу 26.2 части второй Налогового кодекса Российской Федерации и статью 2 Федерального закона "О внесении изменений в часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации" // справочно-правовая система «Консультант Плюс». — URL : http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_358747/ (дата обращения: 07/11/2020