Судебная защита — это базовая гарантия государства по охране прав и интересов граждан [11, с. 153]. По смыслу п. 2 ст. 17 ГК РФ правоспособность человека возникает с его рождением [1]. Однако закон не раскрывает содержание понятия «момент рождения», что провоцирует дискуссии в доктрине. На нерешенность этой коллизии указала жалоба М. В. Григорьевой, в связи с чем Конституционный Суд РФ дал свои пояснения в Постановлении от 02.03.2023 № 7-П.
В своей жалобе в Конституционный Суд РФ М. Григорьева оспорила конституционность п. 2 ст. 17 ГК РФ. Она указала, что норма лишает ребенка возможности получить компенсацию морального вреда, если его отец погиб до его рождения. На момент подачи заявления ребенок уже родился и обладал правоспособностью. Несмотря на это, апелляция и вышестоящие суды отказали в иске, посчитав, что неродившийся к моменту трагедии ребенок не имел правоспособности, а гибель отца не могла вызвать у него физических и нравственных страданий [9].
В Российской Федерации легальное определение момента рождения содержится в ст. 53 Федерального закона № 323-ФЗ: под ним понимается отделение плода от организма матери посредством родов [7]. Если ребенок рождается живым, медицинское учреждение обязано выдать документ установленной формы, свидетельствующий о наделении его правоспособностью. Все сопутствующие медицинские параметры (срок беременности, вес новорожденного и признаки жизни) детально прописаны в Приказе Минздравсоцразвития РФ от 27 декабря 2011 года № 1687н [6]. Как следствие, отечественная правоприменительная практика связывает возникновение гражданской правоспособности исключительно с физическим отделением ребенка от матери.
А. В. Наумов подтверждает, что начало жизни ребенка обусловлено двумя критериями: его полным выходом из организма матери (при физиологических родах или кесаревом сечении, за исключением пуповины) и фиксацией хотя бы одного из признаков жизнедеятельности — дыхания, сердцебиения, пульса пуповины или мышечной активности [5, с. 255].
Как отмечает А. В. Чуев, аргументом в пользу изменения момента наделения человека правоспособностью выступает то, что развивающийся плод уже должен обладать законными правами. В их число исследователь включает фундаментальное право на жизнь, право на получение наследства и определенный спектр имущественных и неимущественных прав [8, с. 271].
Медицинская фиксация факта рождения живого ребенка влечет за собой важные правовые последствия. Даже если проживший совсем недолго младенец умирает, он успевает приобрести статус субъекта права. Это критически важно для сферы наследственных правоотношений (ст. 1166 ГК РФ). Положение закона о том, что правоспособность возникает с рождением, требует исключительно буквального прочтения. Содержание этой нормы стабильно и не предполагает поиска скрытых смыслов или альтернативных интерпретаций, так как в ее основе лежат объективные медицинские критерии, а не правовые абстракции.
Рождение человека возлагает на государство обязанность по защите его базовых прав. Однако не менее важной является проблема правовой охраны насцитуруса (зачатого, но еще не появившегося на свет ребенка).
На международном уровне эта гарантия закреплена в преамбуле Декларации прав ребенка 1959 года и Конвенции о правах ребенка 1989 года, где указано на необходимость правовой защиты «как до, так и после рождения» [3].
Изучение опыта разных стран позволяет увидеть вариативность законодательных подходов. Например, по Гражданскому кодексу Японии правоспособность возникает с рождением, но в случаях наследования и причинения вреда (деликта) закон защищает и права плода в утробе матери. А законодательство Австрии с момента зачатия предоставляет нерожденным детям притязание на правовую защиту, условно приравнивая их к рожденным, если речь идет об их личных правах [4, с. 26].
Подходы к определению времени рождения в мировых правовых системах разнятся. Так, в Италии ребенок признается рожденным, только если он прожил более суток. Это является очевидной правовой фикцией, ведь факт рождения и суточная жизнь ребенка уже состоялись [8, с. 272].
Данные примеры подчеркивают необходимость узаконить понятие «насцитурус», чтобы гарантировать защиту эмбриона со стороны государства и признать за ним право на обращение в суд.
Настаивая на этом, А. М. Зайцева называет зачатого, но не рожденного ребенка самостоятельным человеческим существом. Она утверждает, что жизнь человека начинается с момента зачатия, следовательно, именно с этого времени государство обязано охранять его естественное право на жизнь [2, с. 20].
Иную точку зрения высказывают Н. Н. Федосеева и Е. А. Фролова: по их мнению, наделять эмбрион правосубъектностью целесообразно с 12 недель беременности, когда плод приобретает человеческие черты и жизнеспособность [10, с. 39].
Опираясь на зарубежную практику, отечественный закон также ввел некоторые исключения для защиты прав нерожденных детей — например, приостановку раздела наследства до момента их рождения (ст. 1166 ГК РФ).
Наглядной иллюстрацией развития этого подхода в судебной практике стало дело по жалобе М. Григорьевой. Рассматривая её заявление о компенсации морального вреда в пользу сына, Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что рождение ребенка после гибели его отца не является фактом, влекущим лишение права на возмещение таких страданий.
Рассматривая жалобу М. В. Григорьевой, Конституционный Суд РФ выявил конституционно-правовой смысл п. 2 ст. 17 ГК РФ. Суд разъяснил, что сам факт возникновения правоспособности в момент рождения не означает автоматического наделения гражданина конкретными субъективными правами и обязанностями. Кроме того, законодатель установил специальное регулирование для сферы наследования и завещания имущества. Таким образом, положение о начале правоспособности с момента рождения не определяет, какие именно права возникают на её основе.
Конституционный Суд РФ подчеркнул, что утрата родителя представляет собой не единовременное событие, а длящийся на протяжении всей жизни ребенка факт [12]. В связи с этим момент возникновения правоспособности не должен играть решающую роль при решении вопроса о компенсации морального вреда. Исходя из этого, можно утверждать, что до момента рождения правосубъектность человека пребывает в потенциальном, «зарезервированном» состоянии, а психика ребенка начинает формироваться еще в утробе и напрямую зависит от психофизиологического состояния матери.
Таким образом, правовые позиции Конституционного Суда РФ заложили основу для глубокого пересмотра существующих теорий о моменте наделения человека правоспособностью. Наряду с этим суд фактически раздвинул рамки самого понятия правоспособности, что повлекло за собой и переосмысление порядка исчисления исковой давности согласно нормам статьи 200 ГК РФ.
Список источников:
1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): федер. закон от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ // Российская газета. 1994. 8 дек. (№ 238–239);
2. Зайцева А. М. Начало жизни человека как граница конституционной правоспособности // Конституционное и муниципальное право. 2012. № 10.
С. 17–24;
3. Конвенция о правах ребенка: одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20 нояб. 1989 г. (ратифицирована постановлением Верховного Совета СССР от 13 июня 1990 г. № 1559-I) // Сборник международных договоров СССР. 1993. Вып. XLVI. С. 153.;
4. Лоренц Д. В. Правоспособность насцитуруса: наследственно-правовой аспект // Наследственное право. 2015. № 3. С. 24–28;
5. Наумов А. В. Практика применения Уголовного кодекса Российской Федерации: комментарий судебной практики и доктринальное толкование / под ред. Г. М. Резника. М., 2016. С. 254–257;
6. О медицинских критериях рождения, форме документа о рождении и порядке его выдачи : приказ Минздравсоцразвития России от 27 дек. 2011 г. № 1687н : (в ред. от 13 окт. 2021 г.) // СПС «КонсультантПлюс»;
7. Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации: федер. закон от 21 нояб. 2011 г. № 323-ФЗ (ред. от 29.12.2025) // Парламентская газета. 2011. 24 нояб. — 1 дек. (№ 50);
8. Перепелкин Д. А., Резяпова Г. Ф. Содержание правоспособности граждан, исходя из гражданского законодательства и ее доктринального толкования // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2025. № 5-2 (104). С. 271–275.;
9. По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 17 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки М. В. Григорьевой: постановление Конституционного Суда Рос. Федерации от 2 марта 2023 г. № 7-П // СПС «КонсультантПлюс»;
10. Федосеева Н. Н., Фолова Е. А. Проблема определения правового статуса эмбриона в международном и российском праве // Медицинское право. 2008.
№ 1. С. 36 — 40;
11. Худошин А.С. Квазисубъекты в гражданском процессуальном праве: современное состояние и обозримое будущее // Вестник СГЮА. 2025. №3 (164). С.152 – 155.;
12. Чепенко Я. К. Правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации по вопросу возникновении правоспособности гражданина в момент рождения // КриминалистЪ. 2023. № 3 (44). С. 133–137.