В международной коммерческой практике субъектов хозяйствования нередко возникает вопрос об отграничении нескольких договоров, позволяющих надлежащим образом оформить отношения сторон при организации ими деятельности по реализации товаров отечественных производителей на внешних рынках, друг от друга. В частности, особого внимания в данном вопросе заслуживают такие договоры, как: договор поручения, договор комиссии и агентский договор.
Сопоставив названные договоры, становится понятно, что агент так же, как поверенный и комиссионер: а) действует за счет другой стороны, б) действует в рамках поручения другой стороны, в) действует за вознаграждение и г) отчитывается о своих действиях перед другой стороной. При этом профессор Я. И. Функ, анализируя в своих трудах правовое регулирование агентского договора в различных правовых системах, замечает, что последние три из приведенных признаков являются общими для агентских договоров и присущи агентским договорам в рамках разных правовых систем [5].
И хотя в приведенной позиции констатируется определенная схожесть между данными договорами, ее дальнейших анализ также позволяет выявить следующие отличительные особенности агентского договора:
- агент при исполнении поручения действует или от своего имени, или от имени принципала;
- агент при исполнении поручения вправе совершать юридические и иные действия.
Представляется, что лишь первый из указанных признаков мог бы не учитываться при определении степени весомости искомых отличий между рассматриваемыми договорами, если бы его толкование не осуществлялось в неразрывной совокупности с «исключительным» предметом агентского договора.
Так, на первый взгляд, подобные границы предмета договора «роднят» агентский договор с договором поручения (поскольку предмет договора поручения, суть которого есть совершение юридических действий, шире предмета договора комиссии суть которого есть совершение исключительно сделок); вместе с тем, ни белорусский ни российский законодатель не упоминают о возможности указания в предмете договора поручения на необходимость совершения «иных действий», не являющихся юридическими.
Наряду с этим, объем таких «иных действий» никак не определен российским законодателем, хотя автору представляется, что использование в нормотворчестве формулировок подобного типа традиционно сигнализирует о стремлении законодателя сформировать так называемую открытую норму,
в рамках которой, например перечень возможных действий субъектов в определенных обстоятельствах никак не ограничен.
Заслуживает внимания позиция профессора Я. И. Функа, который приравнивает понятие «иных» действий к понятию действий «фактических», суть которых заключается в «создании условий или содействии в заключении договора между принципалом и третьим лицом, то есть агент может посредничать при заключении договоров путем контактирования между собой принципала и третьего лица, а не только путем совершения сделок в интересах и в пользу принципала», именуя такие отношения отношениями чистого посредничества [5]. К аналогичному выводу приходит в своей работе российский исследователь М. С. Кушнарев [3, с. 139].
Впрочем, такой подход подвергается критике со стороны других правоведов, порождая серьезную дискуссию.
По мнению В. Дозорцева, сочетание фактических действий с юридическими зачастую, в том числе в Гражданском кодексе Российской Федерации, никак не выражено и «не выглядит как органическое единство, а лишь как искусственный словесный оборот, призванный заполнить механистическое заимствование из английского права» [2, с. 49]. В качестве дополнительного аргумента он указывает, что по замыслу российского законодателя к отношениям из агентского договора, в соответствии со ст. 1011 ГК РФ, субсидиарно применяются положения о договорах поручения и комиссии, что указывает на зависимый характер агентского договора [2, с. 49].
Однако не следует забывать, что соответствующие нормы действуют лишь в том случае, если они не противоречат положениям об агентском договоре или существу агентского договора; и это, в совокупности с выделением норм об агентском договоре в отдельную главу Гражданского кодекса Российской Федерации, не позволяет воспринимать его как исключительно «механический конгломерат» и, по нашему мнению, указывают на самостоятельный характер исследуемого договора.
И хотя отграничение агентского договора по признаку его предмета может представляться «нечетким», что отмечал еще профессор В. В. Витрянский, вероятно, что именно в нем сокрыто принципиальное отличие данного договора от договоров поручения и комиссии, поскольку ни один из иных договоров, поименованных в праве Республики Беларусь и праве Российской Федерации, не предусматривает возможность совместного совершения юридических и иных действий, если только соответствующий договор не является по своей сути смешанным (то есть содержащим элементы нескольких договоров, например, комиссии и возмездного оказания услуг), что при этом автоматически делает такой договор непоименованным [1, с. 114].
Здесь интересна позиция А. А. Носикова, который исследуя в своей работе договор поручения указывает, что хотя «фактические действия не являются предметом договора поручения, это не означает, что такие действия не могут иметь место при исполнении договора поручения. В таком случае они не составляют предмет договора поручения, а играют только вспомогательную роль» [5, с. 31].
Хотя данная точка зрения имеет под собой логическую основу, представляется, что в этом случае подобные «вспомогательные действия», в случае формирования предмета договора поручения соответствующим образом, останутся «за рамками» правового регулирования, проистекающего из договора и его буквального толкования, что не может расцениваться как положительное обстоятельство. Более того, в указанном случае круг правомочий поверенного будет сводиться к возможности совершать определенные юридические и «подразумеваемые» фактические действия лишь от имени другой стороны. В случае формирования соответствующим образом предмета договора комиссии, такой круг окажется еще более узким, поскольку наряду с «подразумеваемыми» фактическими действиями позволит комиссионеру совершать исключительно сделки, пусть и от имени другой стороны.
Таким образом, в ситуации, когда стороны намерены вступить в договорное обязательство, предметом которого станет комплексное поручение торгового посредничества (о поиске клиента, организации и (или) проведении переговоров с ним, оформлении соответствующих документов, совершении сделки и ее регистрации в случае, если такая сделка подлежит регистрации), законодатель оставляет для них единственно возможный вариант, сопряженный с заключением смешанного договора, содержащего в себе элементы договоров поручения и возмездного оказания услуг ‒ и это при условии, что поверенный (сторона исполняющая поручение) сможет действовать исключительно от имени другой стороны, давшей соответствующее поручение (доверителя), при этом права и обязанности по заключенной и зарегистрированной сделке также возникнут у стороны, давшей поручение (доверителя).
Для того, чтобы избежать подобной ситуации, можно вступить в смешанный договор, содержащий в себе элементы комиссии и возмездного оказания услуг, однако в данном случае объем поручения окажется шире возможных границ предмета смешанного договора, поскольку понятие юридических действий шире понятия сделки, допускаемой к совершению в рамках договора комиссии; в частности, например, такая конструкция не позволит одной стороне (комитенту) поручить другой стороне (комиссионеру) совершение юридических действий по государственной регистрации сделки.
В свою очередь, правоприменительная практика обращает внимание на противоречивость судебной практики в части решения вопроса о квалификации смешанных и (или) непоименованных договоров, что дополнительно осложняет ситуацию в случае неисполнения (ненадлежащего исполнения) соответствующего договора одной из сторон. Так, порой судебные органы, не вдаваясь глубоко в подробности договора и анализ действительной воли стороны, стараются применять к таким договорам нормы лишь об одном из договорных видов (типов), входящих в состав смешанного договора, или даже принцип аналогии закона [4, с. 1].
Вместе с тем, механизм заключения поименованного агентского договора, единственным существенным условием которого, согласно ст. 1005 ГК РФ, является его предмет, видится гораздо более прозрачным и понятным. В данной ситуации стороны агентского договора обладают пониманием позиции законодателя о природе и предмете указанного договора, следовательно, обладают пониманием о том, какой круг «фактически существующих» экономических отношений может быть оформлен соответствующим договором без риска последующей трактовки судом таких отношений как выходящих за границы конструкции и предмета соответствующего договора; ведь в этом случае и стороны договора и суд в своей деятельности руководствуются одними и теми же нормами права, а не весьма расплывчатым понятием о действительной воле сторон и зачастую субъективными, а потому отличающимися представлениями о границах предметов отдельных договоров.
С учетом дискуссии, существующей в доктрине, изложенное, на наш взгляд, позволяет утверждать о возможности и даже целесообразности понимания агентского договора как самостоятельного (пока что) вида гражданско-правового договора, пусть и схожего по своей природе и направленности с договорами поручения и комиссии, однако обладающего самостоятельным уникальным предметом, и позволяющего опосредовать более комплексные и многосоставные экономические отношения (например, в сфере торговли товарами).
Литература
- Витрянский, В. В. Гражданский кодекс о договоре // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. ‒ № 10. ‒ М., 1995. ‒ С. 100‒118.
- Дозорцев, В. А. В трех соснах... О возможности распоряжаться чужими правами // Хозяйство и право. ‒ 2003. ‒ № 1. ‒ С. 31–50.
- Кушнарев, М. С. Место агентского договора в системе посреднических договоров / М. С. Кушнарев // Экономика. Налоги. Право. ‒ 2012. ‒ № 4.
‒ С. 134‒141. - Морозова, О. В. Смешанные договоры: сравнительный анализ судебной практики [Электронный ресурс] // Научный портал «Ломоносов». М., 2007. URL: https://lomonosov-msu.ru/archive/Lomonosov_2007/25/marozava@yandex.ru.pdf (дата обращения: 28.02.2023).
- Носиков, А. А. Общие положения договора поручения и проблема разграничения его предмета от предмета договора возмездного оказания услуг / А. А. Носиков // Законность и правопорядок в современном обществе. ‒ 2012.
‒ № 10. ‒ С. 30‒35. - Функ Я. И. Профессионально об актуальном: Агентский договор в праве Англии, США и России. Возможность использования агентского договора в Республике Беларусь [Электронный ресурс] // Pravo.by: нац. правовой интернет-портал Республики Беларусь. URL: https://pravo.by/novosti/novosti-pravo-by/2018/december/31941/ (дата обращения: 28.02.2023).