В последнее время весьма актуальной является дискуссия относительно самостоятельности тех результатов, которые возникают в результате действия робота или так называемого искусственного интеллекта (далее – ИИ). Есть предположения, что применение ИИ может серьезным образом изменить систему авторского права, так как не ясно, как квалифицировать произведения литературы и искусства, созданные роботами и (или) программами, работающими на основе ИИ[2].
Как указывают исследователи, хотя результаты, созданные автономным ИИ, не признаны сегодня в качестве объектов исключительных прав, на них могут быть установлены субъективные права как на обладающих ценностью и участвующих в обороте[5].
По существу, в этом контексте обществу предстоит выбрать, предоставлять ли право на результат применения ИИ, или это будет общественным достоянием. Однако вопрос о возможности предоставления результатам деятельности роботов правового режима объекта исключительных прав, а именно смежных, требует отдельного рассмотрения.
Невозможность предоставления исключительных прав на рассматриваемые объекты можно объяснить следующим. Результаты работы роботов, как обосновывают некоторые авторы, нельзя признать в полной мере новыми, с точки зрения форм и концепций это все те же привычные произведения, пусть и усложненные и объемные. Лишенная воображения машина воспроизводит категории и образы, заложенные в нее человеком, поэтому творчества, создания чего-то абсолютно нового не происходит.
Робот, опираясь на собранную, ранее известную, зачастую авторскую информацию, способен лишь на компиляцию. Но указание в законе на форму создания, как основную характеристику произведения, не позволяет закрыть вопрос[7].
Согласно российскому праву техническое, консультационное, организационное или материальное содействие, осуществление контроля за выполнением творческих работ не приводят к созданию охраняемого авторским правом творческого результата.
Интересен подход Германии в определении произведения как результат созидательной деятельности человека, «передающий человеческие мысли и чувства», что приводит к отрицанию охраноспособности таких результатов, которые созданы машиной без участия человека. Это позволяет отграничить продукты, которые, хотя по внешней форме и напоминают произведения, в реальности таковыми не являются, поскольку представляют собой результат механических либо случайных действий их создателя». Представленные аргументы обычно свидетельствуют о том, что результаты работы ИИ не должны признаваться охраняемым объектом вообще или не должны порождать исключительные права в полном объеме[6].
Однако отнесение объектов, созданных роботами, к общественному достоянию имеет свое негативное последствие – прекращение инновационного развития в данной сфере. Но развитие рыночных отношений неумолимо двигает общественные отношения к поиску баланса интересов авторов (правообладателей) и общества.
Возникшая проблема определения режима результата применения ИИ заставляет государства и экспертов задуматься в целом о назначении права интеллектуальной собственности и применении механизмов его защиты.
В то же время в мире отчетливо наблюдается тенденция «эмансипации авторского права» от творческого процесса и самого автора. В подавляющем большинстве случаев исключительные права осуществляются вторичными правообладателями (издателями, кинокомпаниями, платформами и др.). Даже защита неимущественных прав не всегда осуществляется авторами.
Как видно, в праве интеллектуальной собственности колеблются сами устои его существования: кто теперь вправе получать вознаграждение за использование охраняемых или охраноспособных объектов в условиях цифровой реальности и в чем заключается отличие автора от обладателя ИИ, создающего новые продукты и (или) знания?
Искусственный интеллект становится неотъемлемым элементом экономики, обеспечивает максимальную эффективность при решении различных задач с минимальными затратами. Если результат деятельности ИИ обладает функциональной самостоятельностью, приобретает стоимость и полезность в экономическом смысле, на него может быть распространена правовая охрана[1].
Такое положение дел приводит к необходимости введения в различных правопорядках особого субъекта права интеллектуальной собственности, организующего процесс создания охраняемого объекта.
В англосаксонской системе права, где интеллектуальная собственность приравнивается к собственности в материальном смысле, исходят из того, что произведения, созданные компьютером, могут получать авторско-правовую охрану даже в обстоятельствах, где отсутствует автор – человек, а произведение будет считаться созданным лицом, которое осуществило необходимые приготовления к созданию произведения. Центральное место здесь занимает концепция «справедливого использования» (fair use), в которой и находит свое проявление результат сочетания частного и общественного интересов.
С точки зрения континентального и российского права логичнее было бы выделить соответствующее смежное право, полагает В. О. Калятин, поскольку вложения требуют введения хотя бы смежного права на созданный роботом объект по аналогии с правом на нетворческие базы данных, фонограммы и вещание[4].
В доцифровую эпоху авторское право сравнительно легко адаптировалось к технологическим изменениям путем распространения действия его норм на новые способы использования. Сегодня происходит качественный скачок, порожденный цифровизацией объектов права, фиксацией виртуальных объектов, имеющих специфическое происхождение, не свойственное деятельности человека. От права требуется приспособиться с позиций охраны не только интересов правообладателей, но и интересов пользователей, настаивающих на устранении искусственных барьеров, повышающих стоимость транзакции при использовании произведений или препятствующих такому использованию. Поэтому представляется, что предоставление правовой охраны результатам деятельности ИИ требуется, однако распространение на них режима объектов смежных прав допустимо лишь как временная мера, компромисс.
Потребности введения субъективного права на результат деятельности ИИ не предполагают наличие связи с авторским правом. Если признавать такой результат объектом смежного права, охране подлежала бы только та часть результата, которая потребовала каких-то организационных или технических усилий. Однако выделение этих частей не имеет практического смысла.
Как и иные смежные права, право на результат деятельности ИИ подлежит охране с момента выражения вовне в любой объективной (как правило, цифровой) форме. Однако в силу особенностей его происхождения целесообразно ввести правило о создании общего реестра, в котором регистрировались бы такие создаваемые ИИ объекты. Использование технологии распределенных реестров позволило бы объединить получаемые ИИ результаты и достоверно учитывать их в хронологическом порядке. Введение правовой охраны результатов деятельности ИИ должно защищать правообладателей от копирования, заимствования, от несанкционированного извлечения данных и повторного их использования, но не защищать от объективных совпадений ввиду большой степени повторимости получаемых таким способом результатов. Введение права на результат деятельности ИИ может строиться по модели смежного права, однако оно явно теряет свою связь с авторским правом, а потому уместно, как представляется, в данном ключе говорить о праве sui generis на цифровые результаты деятельности ИИ.
Как нам представляется, уже сейчас стоит ввести понятие самостоятельного права на цифровые объекты, существующие только в двоичном виде, не подлежащие материализации и созданные без участия человека. При этом такое право не обязательно должно быть признано исключительным в его традиционном понимании, поскольку появление и защита права интеллектуальной собственности изначально были обусловлены пониманием общественного блага в данный период времени, его приоритета над иными соображениями. И сегодня это понимание требует обеспечения доступа к новым знаниям и продуктам, созданным ИИ, не лишая правообладателя полного контроля над соответствующими объектами[3].
Подводя итог, стоит заметить, что в данной работе раскрыта лишь часть проблем, возникающих сегодня в рассматриваемой сфере правоотношений. Однако хотелось бы отметить, что в процессе выработки подходов к определению режима результата деятельности ИИ требуется следовать принципам разумности и справедливости правового регулирования.
Список использованных источников
- Будник Р.А. Цивилистическая концепция инклюзивного механизма гражданско-правового регулирования авторских отношений: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2018. 343 с.
- Гурко А. Искусственный интеллект и авторское право: взгляд в будущее // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2017. № 12. С. 7-18.
- Ибрагимов Р., Сурагина Е. Гуманитарный подход к регулированию искусственного интеллекта // Право и экономика. 2018. № 4. С. 41.
- Калятин В. О. Объекты авторского права, созданные с использованием компьютера // Патенты и лицензии. 2011. № 5. С. 22-26.
- Харитонова Ю. С. К вопросу об охраноспособности результата деятельности искусственного интеллекта // Право будущего: интеллектуальная собственность, инновации, Интернет: Ежегодник. Вып. 1 / ИНИОН РАН. Отд. правоведения; отв. ред. Е. Г. Афанасьева. М., 2018. С. 52-64
- Харитонова Ю. С. Правовой режим результатов деятельности искусственного интеллекта // Современные информационные технологии и право: монография / Московский госуниверситет им. М.В. Ломоносова, Юридический факультет / отв. ред. Е.Б. Лаутс. М.: Статут, 2019. С. 74.
- Энтин В. Л. Авторское право в виртуальной реальности (новые возможности и вызовы цифровой эпохи). М.: Статут, 2017. С. 75.