Когда мы говорим о развитии технологий искусственного интеллекта в России, невозможно обойти создание соответствующих правовых условий. К 2030 году по национальной стратегии, ожидается, что искусственный интеллект будет глубоко интегрирован в различные секторы экономики и социальной сферы. [8] Но, что делать с правами и обязанностями граждан, если, например, «умный» распорядитель на электронном аукционе, в принципе, не знает, с кем он заключает сделку? Правовая наука периодически отстает от быстроразвивающихся технологий, поэтому в юридической науке появляется дискуссия, которая сводится к определению — может ли ИИ выступать субъектом гражданских правоотношений или остаётся лишь их объектом. [4, 5] Анализ законодательных норм, доктрин и правоприменительной практики позволяет сформировать целостное представление о сущности правового статуса ИИ.
Согласно пп. «А» п. 5 Указа Президента Российской Федерации от 10.10.2019 г. № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации», искусственный интеллект, это набор технологических решений, которые могут имитировать когнитивные функции человека, и умеют работать по принципу «умного» в отличие от «глупого» программного обеспечения, не просто следующие жёстко заданному алгоритму, а способные принимать решения в условиях неопределённости и самообучаться, что подчеркивает сложность и автономность функционирования ИИ. [8] В соответствии со ст. 128 ГК РФ объекты гражданских правоотношений определяются как вещи, имущественные права, результаты интеллектуальной деятельности и иные нематериальные блага, что, по сути, относит ИИ сразу к нескольким категориям. [2] Его элементы можно распределить так: как программа - результат интеллектуальной деятельности, как обученная модель и данные — имущественные права, а как техническая система опирается на вещи-носители. Из этого следует, что нормативные акты не закрепляют за ИИ самостоятельной правосубъектности.
Многие исследователи считают, что искусственный интеллект, это объект гражданских прав, и ссылаются на то, что он создан человеком, функционирует на основе алгоритмов и не может обладать собственной волей. Коротаев Е.Э.
и Степанян Ж. говорят о двойственности природы ИИ: он нематериален как цифровой объект, но функционирует на материальном носителе, что не исключает его из объектов гражданского права. [3, c. 113]
Традиционно правосубъектность рассматривается как совокупность правоспособности, дееспособности и деликтоспособности. Некоторые исследователи предлагают ввести новое понятие «электронная личность» для ИИ, но большинство экспертов считают, что он просто не может быть правосубъектным. [7, с. 17-27]
Гаджиев Г. А. и Войниканис Э. А. вполне ясно высказываются на этот счёт и в своём исследовании объясняют, что, поскольку у ИИ нет собственной воли, целей и сознания, он не может считаться субъектом права. [1, c. 30–32] Никифоров С. В. и Пономарева Е. В. солидарны с этим, утверждая, что квазисубъектность ИИ создает риски подмены ответственности и применима только к социальным образованиям. [6] Международная практика и, в частности, Европейская комиссия отмечают, что это недопустимо заменять ответственность человека автономией машин. [11]
Одна из самых больших проблем — выяснить, кого винить, когда ИИ причиняет вред. Зарубежные прецеденты, такие как дело Tesla и аварийных систем автопилота, General Motors Corp. v. Johnston, международные документы, например ПАСЕ №2102, показывают, что ответственность возлагается на разработчиков, владельцев и операторов систем, что говорит о неприменимости деликтоспособности к ИИ, тем самым исключая его из субъектов права.[9, 10, 11]
Список литературы
- Гаджиев Г. А., Войниканис Е. А. Может ли робот быть субъектом права? // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2018. С. 30-32
- Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая: Федер. закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 24.07.2023).
- Коротаев Е. Э., Степанян Ж. Правовая идентификация искусственного интеллекта как объекта гражданского права // Актуальные исследования. 2020. С. 113
- Милинчук Д.С. Право в условиях цифровизации общества: искусственный интеллект – участник правоотношений без правосубъектности? // Роль бизнеса в трансформации общества – 2020: материалы XV Международного научного конгресса в 2 ч. Ч. 1. М., 2020. – С. 475-477;
- Милинчук Д.С. Искусственный интеллект в праве: тенденции, угрозы и перспективы права на современном этапе развития общества // Имущественные отношения в Российской Федерации. – 2021. – № 7 (238). – С. 70-76.
- Никифоров С. В. Правовое регулирование и оформление правосубъектности искусственного интеллекта // Пробелы в российском законодательстве. 2020.
- Соколова М. Коллизии «права роботов». Дискуссии юристов в связи с разработкой КиберКодекса в России. // 23.05.2017. С. 17-27
- Указ Президента РФ от 10.10.2019 № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации».
- Fatal Tesla crash driver “given warnings”. BBC News, 2017.
- General Motors Corp. v. Johnston, 592 So. 2d 1054 (Ala., 1992).
- 11. Recommendation No. 2102 of the Parliamentary Assembly of the Council of Europe, 2017.