Развитие экономических и социальных отношений участников гражданского оборота в связке с периодической коррекцией политической деятельности государства в настоящий период приводит к необходимости поиска новых инструмента регулирования таких отношений или фундаментального перестроения уже существующих с сопутствующим устранением отживших себя механизмов.
Данная ситуация в полной мере усматривается в продолжающейся длительное время реформе вещного права в отечественном законодательстве. В том числе остро встает на обсуждение вопрос о развитии института ограниченных вещных прав, что в доктринально-теоретической сфере обсуждается совместно с местом в российском гражданском праве вещных обязательств (дискуссия относительно правильности использования терминологии в контексте данного исследования не поднимается; применяется известная широкому кругу терминологическая формулировка, обозначающая круг рассматриваемых правоотношений).
В настоящий момент какое-либо организованное регулирование вещных обязательств в российском праве формально отсутствует в силу того, что как таковой данный институт легально не зафиксирован.
Однако, отсутствие формального закрепления института в законе не указывает на невозможность его фактического наличия, что усматривается и в рамках вещных обязательств. В подобных условиях возникают отношения, которые сущностно содержат в себе признаки одного института, однако регулируются иными механизмами.
Такая ситуация складывается в настоящее время в исследуемой области. Сам по себе, институт вещных обязательств находится на стыке вещного и обязательственного права и заключает в себя признаки их обоих.
Производность вещных обязательств от вещных прав главным образом связывают с наличием у обоих свойства следования. Безусловно, на данный момент в литературе оспариваются исключительная обусловленность свойства следования абсолютностью права и производность от него (а именно - от права собственности) и приводится аргументы о возможности указания на наличие данного свойства в законе, в том числе для относительных прав [5, с. 7]. Однако, такая позиция приводит к коллизии, вызванной потенциальной возможностью приписывания судами свойства следования тому или иному относительному праву, что видится недопустимым [6, с. 357], а потому следует говорить о производности его от абсолютных прав.
Проявление свойства следования связано с ключевой особенностью вещного обязательства – тесной связью обязательства с правом на объект гражданского права [7, с. 220]. Сама конструкция связи права с правом не является чем-то новым и представляет собой модель акцессорных обязательств, выраженных в формуле «долг – обеспечение исполнения долга». В таком случае, подобная конструкция применима и к вещным обязательствам: «нет права на вещь – нет обязательства» [6, с. 359].
Связь исследуемых отношений с обязательствами обусловлена их относительным характером. При этом относительность таких отношений не позволяет относить их к ограниченным вещным правам, главным признаком которых является абсолютный характер, поскольку в подобных условиях отношения бы строились по схеме «Я» (кредитор) - «Они» (множество должников), и одной стороне противостоял неперсонифицированный круг лиц. Реальные же обязательства сохраняют ситуацию наличия должника и кредитора (схема отношений «Я» - «Ты» (единственный должник)) при условии перемены лица [4, с. 67].
Однако, в подобных условиях видится нарушение принципа относительности, согласно которому обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (п. 3 ст. 308 ГК РФ). Вещное обязательство подразумевает, что изначально возникшее обязательство перекладывается на иное лицо, ранее не связанное с ним. Но необходимо понимать, что обязательства продолжают носить относительный характер и закрепляют отношения все того же ограниченного круга лиц (сторон), одна из которых, однако, ранее являлась незаинтересованной и стала правопреемником в этих отношениях в результате добровольного приобретения объекта.
В таких условиях определяются следующие признаки вещных обязательств:
1) как правило, наличие объекта недвижимости (хотя существует возможность наложения вещных обязательств и на движимые объекты, например, на культурные ценности, но на данном этапе это выступает исключением);
2) наличие обязательственного правоотношения между первоначальным управомоченным лицом (бывшим собственником права) и третьим лицом, выступающим кредитором;
3) тесная связь ключевого обязательственного отношения с объектом недвижимости, являющимся предметом рассмотрения;
4) переход прав на данный объект в порядке правопреемства (сингулярного или универсального) к иному лицу;
5) происходит переход обязанностей по ключевому обязательственному правоотношению от первоначального титульного владельца (собственника) к правоприобретателю.
Определив признаки, необходимо продемонстрировать реальность наличия отношений, содержательно являющихся вещными обязательствами, но регулируемых иными институтами. Отметим, что в данном случае включается такой инструмент, как аналогия закона и появляется необходимость прибегать к схожим нормам из разных областей для регулирования вполне однородной группы отношений.
Частью 3 статьи 158 Жилищного кодекса РФ предписано, что при смене собственника помещения в многоквартирном доме к новому собственнику переходит обязательство предыдущего собственника по оплате расходов на капитальный ремонт многоквартирного дома, в том числе не исполненная предыдущим собственником обязанность по уплате взносов на капитальный ремонт [2].
В соответствии со ст. 1140 Гражданского кодекса РФ, при переходе доли в наследстве, причитавшейся наследнику, на которого была возложена обязанность исполнить завещательный отказ или завещательное возложение, к другим наследникам переходит обязанность исполнить такой отказ или такое возложение, если иное не следует из завещания или закона [1].
Федеральным законом от 21 декабря 2001 года № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» в отношении приобретаемого объекта культурного наследия, социально-культурного и коммунально-бытового назначения, электросетевого хозяйства, речных портов могут накладываться обременения по их содержанию, обеспечению доступа к ним и иные [3].
Таким образом, наблюдается применение конструкции вещных обязательств в различных сферах общественных отношений, причем нормы рассредоточены в различных областях законодательства, не имея какой-либо единой фиксированной структуры. В связи с указанным возникает необходимости последовательного доктринального исследования данных отношений, разработки их правового регулирования и внесения соответствующих изменений в гражданское законодательство.
Список источников
- Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2001. – № 49. – Ст. 4552.
- Жилищный кодекс Российской Федерации от 29.12.2004 № 188-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2005. – № 1 (часть 1). – Ст. 14.
- О приватизации государственного и муниципального имущества : Федеральный закон от 21.12.2001 № 178-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 4. – Ст. 251.
- Рыбалов, А.О. Некоторые вопросы вещных обязательств / А. О. Рыбалов // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2013. – № 12. – С. 62-70.
- Рыбалов, А. О. Проблемы классификации гражданских правоотношений : дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2007. – 221 с.
- Савенков, А. В. Догматическое и политико-правовое обоснование вещных обязательств / А. В. Савенков // Правоведение. – 2020. – Т. 64. – № 3. – С. 352 - 378.
- Савенков, А. В. Понятие и атрибуты вещного обязательства в российском праве // Петербургская цивилистика 2.1 : Сборник работ выпускников кафедры гражданского права Санкт-Петербургского государственного университета / Сост. и отв. ред. А. А. Павлов. М.: М-Логос, 2020. – C. 212 - 231.