Довольно продолжительное время Уголовный кодекс Российской Федерации (далее — УК РФ) содержит в себе норму, устанавливающую уголовную ответственность за диверсию. В нынешней политической и криминогенной обстановке ст. 281 УК РФ подверглась внесению поправок, а сам УК РФ добавлению новых составов, непосредственно связанных с диверсией.
Как известно, целью совершения взрыва, поджога или иных действий, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений, объектов транспортной инфраструктуры и транспортных средств и т.д., является подрыв экономической безопасности и (или) обороноспособности РФ.
Однако возникает вопрос, для чего был добавлен квалифицирующий признак, предусмотренный п. «в» ч. 2 ст. 281 УК РФ? По нашему мнению, посягательство на объекты федерального органа исполнительной власти в области обороны, Вооруженных Сил РФ, войск национальной гвардии РФ, органов государственной власти, привлекаемых для выполнения отдельных задач в области обороны, уже подразумевается под одной из целей диверсии, а именно подрыв обороноспособности страны.
Замысел законодателя понятен — на фоне существующего положения в России он стремится криминализировать любое деяние, связанное с посягательством на объекты обороны, но такая криминализация представляется излишней и похожей на превенцию.
Здесь стоит отметить, что превентивные меры через призму установления уголовной ответственности — довольно сомнительная вещь, ведь законодатель уделяет внимание именно запугиванию санкциями в виде лишения свободы на срок от двенадцати до двадцати лет, но не иным способам профилактики совершения преступлений диверсионной направленности.
Путем решения данной спорной ситуации будет являться декриминализация п. «в» ч. 2 ст. 281 УК РФ и добавление в ч. 1 ст. 281 УК РФ нового места совершения диверсии — военного объекта (объекта обороны). В таком случае даже не потребуется внесение поправок в санкции, ведь ч. 1 предполагает более широкий диапазон, а суды в свою очередь, учитывая более высокую общественную опасность такого посягательства, могут также назначить наказание в виде лишения свободы на двенадцать лет, как назначали бы при наличии п. «в» ч. 2 ст. 281 УК РФ.
Помимо этого, законодатель не криминализировал угрозу совершения диверсии. Это представляется довольно странным, ведь конструкция ст. 281 УК РФ очень похожа на конструкцию ст. 205 УК РФ, которая как раз и содержит в себе уголовную ответственность за угрозу совершения террористического акта.
В таком случае правоприменитель не сможет квалифицировать угрозу совершения диверсии, обнаружив умысел на нее. Но не утратит ли тогда силу общественная опасность диверсии, которую так пытается повысить законодатель? Логичнее было бы включить угрозу совершения взрыва, поджога или иных действий, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений и т.п., в диспозицию ч. 1 ст. 281 УК РФ, позволив считать такое деяние оконченным с момента совершения действий, выражающих данную угрозу (например, с момента её устного выражения, совершения действий, непосредственно представляющих угрозу совершения диверсии).
Однако важно выделить угрозу в самостоятельную часть ст. 281 УК РФ, ведь лицо, угрожая совершить диверсию, может и не перейти к активным действиям, совершая взрыв, поджог или иные действия, поэтому устанавливать настолько высокую санкцию нецелесообразно.
Таким образом, преступление, предусмотренное ст. 281 УК РФ, после внесения вышеописанных поправок, представляется довольно проблемным. Законодатель криминализирует деяния, связанные с посягательством на объекты обороны, стихийно, реагируя на сложившуюся обстановку в России, однако такие решения с его стороны слишком поспешны. В результате мы получаем проблемные и лишенные единообразия уголовно-правовые нормы.