В сфере регулирования семейных отношений вопрос режима супружеской собственности является одним из наиболее проблематичных в современном праве. Дополнительную сложность он приобретает в случае осложнения отношений иностранным элементом, что, в условиях более свободного трансграничного перемещения людей и капитала в XXI веке, происходит в настоящее время чаще, чем ранее. В таком случае, вопрос определения применимого права становится ключевым для регламентации имущественных отношений супругов.
Автономия воли сторон является одним из критериев, на основании которого может решаться коллизионный вопрос в рассматриваемой области [4, с. 518-520]. Иными способами определения применимого права являются использование привязки закона гражданства или совместного места жительства супругов. Представляется, что автономия воли является более предпочтительным законодательным решением рассматриваемого вопроса в сравнении с более жесткими способами регулирования отношений супружеской собственности, поскольку последние не решают проблему мобильного конфликта, а также в силу актуальных тенденций изменения правового регулирования семейных отношений [8, с. 48-53]. Кроме того, в науке отмечается потенциал автономии воли сторон в качестве компромиссного коллизионного начала, которое может быть положено в основу унификации международного частного права, что уже имеет место в настоящее время в рамках правовой системы Европейского союза [2, с. 171-172].
В российском праве в регулировании имущественных отношений супругов представляется возможным обнаружить определенное противоречие и непоследовательность. Так, в целом комплекс действующих внутренних норм отличается диспозитивностью. Например, согласно п. 1 ст. 42 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) супруги вправе посредством брачного договора изменить установленный законом режим совместной собственности. Установленные п. 3 ст. 42 СК РФ ограничения затрагивают лишь наиболее значимые аспекты частноправового регулирования и не предусматривают необоснованных ограничений свободы усмотрения супругов, но служат гарантией соблюдения баланса интересов сторон соглашения.
Однако в сфере коллизионного регулирования российский законодатель придерживается существенно более жесткого подхода. Согласно п. 2 ст. 161 СК РФ супруги, не имеющие общего гражданства или совместного места жительства, могут выбрать право, применимое к регулированию их отношений, вытекающих из брачного договора. Однако в случае наличия общего гражданства или домициля, супруги утрачивают возможность определять применимое право. В то же время, круг допустимых для выбора правопорядков никак не ограничен, возможно применение нейтрального права. Российский подход не является уникальным, в мировой практике имеют место схожие законодательные решения, например, в праве Италии и Испании [6, с. 190-192]. Однако представляется, что именно ограничение возможных случаев использования конструкции автономии воли сторон обуславливает невостребованность рассматриваемой нормы на практике.
Так, в практике российских судов не имеет место рассмотрение проблем возможного выбора супругами применимого права, а споры, в которых суд ссылается на норму п. 2 ст. 161 СК РФ, затрагивают проблемы брачного договора, где супруги не воспользовались конструкцией автономии воли (к числу подобных судебных актов относятся, например, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 09.03.2021 N 5-КГ20-144-К2, Апелляционное определение Московского городского суда от 10.08.2021 по делу N 33-32269/2021, Апелляционное определение Московского городского суда от 10.08.2021 по делу N 33-32269/2021). Кроме того, в доктрине также отмечается невостребованность применения норм иностранного права российскими судами при рассмотрении споров, вытекающих из семейных отношений, осложненных иностранным элементом [3, с. 128]. То есть, норма п. 2 ст. 161 СК РФ не достигает цели предоставления возможности выбора сторонами применимого права.
Однако концептуально в российском праве нет препятствий более широкого применения автономии воли сторон. Так, п. 6 ст. 1210 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) устанавливает, что нормы об автономии воли могут быть применены к регулированию отношений, отличных от договорных, если возможность выбора права предусмотрена законодательно. То есть, уже в настоящее время супруги обладают всей свободой определения применимого права, предусмотренной ГК РФ, но ограниченной специальными нормами СК РФ. Кроме того, необходимо согласиться с точкой зрения ряда исследователей, квалифицирующих автономию воли сторон в качестве специального принципа международного частного права [1, с. 4-5, 7 с. 73-90].
В сложившейся ситуации, когда внутренние нормы предоставляют сторонам соглашения дискрецию в регулировании режима супружеской собственности, ограничивать свободу усмотрения при регламентации тех же отношений, но осложненных иностранным элементом, представляется непоследовательным. Кроме того, стороны могут напрямую включить желаемые положения в текст брачного договора, не прибегая к отсылке к иностранному праву, что делает бессмысленными рассмотренные ограничения автономии воли сторон, предусмотренные п. 2 ст. 161 СК РФ. Подобный способ прямого указания в соглашении желаемых норм не может считаться обходом закона в смысле, предусмотренном ст. 10 ГК РФ, поскольку аналогичным образом допускается применение норм lex mercatoria в регулировании предпринимательских отношений [5, с. 426]. Таким образом, представляется необходимым внести соответствующие изменения в текст СК РФ для того, чтобы добиться надлежащей реализации нормы п. 2 ст. 161 СК РФ на практике.
Список использованной литературы
- Александрина М. А. Закрепление принципа автономии воли в российском законодательстве // Правовые проблемы укрепления российской государственности : сб. статей / ред. Е. С. Болтанова, Н. Г. Галковская, М. П. Имекова, Г. Г. Пашкова. – Томск : Издательство Томского государственного университета, 2025. Ч. 97. С. 3-5.
- Войтович Е. П. Международное семейное право: quo vadis? // Актуальные проблемы российского права. 2023. Т. 18. №. 3 (148). С. 166-173.
- Гетьман-Павлова И. В. Международное частное право России, Франции и Европейского союза: новые горизонты для совместного правосудия (обзор научно-исследовательского проекта Национального исследовательского университета" Высшая школа экономики" и Университета Париж 1 Пантеон-Сорбонна) // Международное право и международные организации/International Law and International Organizations. 2014. №. 1. С. 117-165.
- Гетьман-Павлова И. В. Международное частное право. Особенная часть : учебник для вузов / И. В. Гетьман-Павлова, Е. А. Крутий, О. В. Фонотова. 7-е изд., перераб. и доп. Москва : Издательство Юрайт, 2026. 547 с.
- Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации (постатейный) / Авилов Г. Е., Богуславский М. М., Ефимов А. Ф. и др.; под ред. Маковского А. Л., Суханова Е. А. М.: Юристъ, 2002. 538 с.
- Лалетина А. С. Коллизионные нормы, регулирующие имущественные отношения супругов в законодательстве иностранных государств // Московский журнал международного права. 2021. №. 1. С. 189-197.
- Новикова Т. В. Принцип автономии воли в международном частном праве: Монография. М.: РГУП, 2021. 236 с.
- Терновая О. А. Регламенты Европейского союза об имуществе супружеских пар и развитие судебного сотрудничества по гражданским делам // Судья. 2019. №. 11. С. 48-53.