Гражданско‑правовая ответственность за нарушение обязательств представляет собой правовую реакцию на несоблюдение условий, установленных договором или законом, и связана с применением имущественных санкций. Ее цель не сводится к наказанию должника — скорее, она направлена на восстановление имущественного положения кредитора, которое было нарушено действиями или бездействием другой стороны. Практически это выражается в виде компенсации убытков, уплаты неустойки или процентов за пользование чужими денежными средствами.
Несмотря на регулярные изменения гражданского законодательства, анализ положений Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) позволяет выявить целый ряд проблемных аспектов, касающихся вопроса санкций за нарушение денежных обязательств, которые нуждаются в дальнейшей теоретической разработке с учётом сложившейся правоприменительной практики.
Множество вопросов вызывает основание применения рассматриваемой нами санкции. Хотя в положении закона указано о «пользовании» чужими денежными средствами, на практике это основание практически не применяется и, более того, не может применяться в реальных условиях [3, с. 154]. В самом деле – разве необходимо устанавливать факт извлечения должником какого-либо блага (дохода) из находившейся у него суммы? Однако именно таким образом («извлечение блага», «удовлетворение потребностей» и аналогичные формулировки) отечественная наука и практика корректно трактует понятие «пользование».
Некоторые авторы считают, что по мнению п. 1 ст. 395 ГК РФ, поведение в случаях, когда неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства не исключает возможности использования должником чужих денежных средств, также можно рассматривать как противоправное. Так, В. Груздев отмечает, что «законодатель, предусматривая основание взыскания процентов, не случайно смещает фокус в область пользования деньгами, тем самым подчеркивая такие их отличительные качества, как повышенная способность к обороту и прирост» [1, с. 669]. Приведём пример. Муниципальное производственное предприятие обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу о взыскании долга и процентов за пользование чужими денежными средствами. Из материалов дела следовало, что истец выставил ответчику за оказание услуг платежные требования на безакцептное списание денежных средств, которые списывались со счета плательщика, однако банком получателя они не зачислялись на счет. Отменяя принятые по делу акты в части взыскания процентов и отказывая в иске в этой части, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ обратил внимание судов на то, что, хотя в данном случае и имел место факт просрочки в исполнении обязательства, однако неправомерные действия ответчика, предусмотренные ст. 395 ГК РФ, отсутствуют, поскольку денежные средства были списаны с его счета в безакцептном порядке. В то же время данный пример, скорее, побуждает к дискуссии относительно отсутствия оснований для применения ответственности в виде взыскания процентов по ст. 395 ГК РФ. Мы считаем, что не всегда оправдано утверждать, что денежные средства «находились у должника», поскольку они могут находиться у другого лица, а также могут вообще отсутствовать в понимании этого термина – лишь мысленные, условные денежные суммы. Следовательно, более корректным является говорение именно о «нарушении денежного обязательства», а не о «пользовании денежными средствами».
Судебно-арбитражная практика квалифицирует просрочку оплаты должником за переданные товары, выполненные работы или оказанные услуги как пользование чужими денежными средствами, что свидетельствуется, в частности, пунктом 50 Постановления Пленумов № 6/8 [2]. Пользование денежными средствами возникает из самого факта их неуплаты в установленный срок, независимо от того, имел ли должник реальную возможность получить доход или извлечь прибыль при таком пользовании.
Исходя из этого, представляется неправильной позиция судов в случаях, когда неисполнение или ненадлежащее исполнение денежного обязательства связывается с недостаточным бюджетным финансированием должника. Анализ арбитражной практики показывает, что в большинстве случаев при принятии решений по таким делам суды исходят из следующего положения: «поскольку целевое бюджетное финансирование, на основе которого осуществлялось строительство, в полной мере не было обеспечено, вина ответчика в несвоевременной оплате работы подрядчика отсутствует, соответственно, оснований для взыскания процентов за просрочку оплаты не имеется».
Таким образом, на основании проведённого нами исследования можно сделать вывод, что вопрос о гражданско-правовой ответственности за ненадлежащее исполнение денежных обязательств остаётся актуальным и требует дальнейшего изучения и внесения определённых изменений в действующее законодательство Российской Федерации.
Библиографический список
- Мокшина С. А. Гражданско-правовая ответственность за нарушение денежных обязательств // Вестник науки. 2025. № 3 (6 (87)). С. 688-704.
- О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6, Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации № 8 от 1 июля 1996 г. // Рос. газ. 1996.
- Шевченко В.А. Ответственность за нарушение договорных обязательств // Уральский научный вестник. 2023. № 4. С. 146-154.